Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Грибоедов Александр Сергеевич

Грибоедов  Александр Сергеевич

ГРИБОЕДОВ Александр Сергеевич родился [4.(15).I. 1795 (по др. версии — 1794), Москва] — драматург, дипломат.

Происходил из старинного дворянского рода.

Александр Сергеевич с юности владел французским, немецким, английским и итальянским языками, изучал также латинский и греческий языки и впоследствии пер­сидский, арабский и турецкий. Отлично играл на фортепьяно и написал несколь­ко музыкальных композиций. Воспитате­лями его были библиотекарь Москов­ского университета Петрозилиус, потом Б. И. Ион, питомец Геттингенского университета; в дальнейшем образование шло под руковод­ством философа, филолога и искусство­веда И. Т. Буле.

Летние каникулы юноша проводил у богатого дяди — А. Ф. Грибоедова в Смоленской губернии. В Москве Грибоедовы были связаны родст­вом с Одоевскими, Паскевичами, Римскими-Корсаковыми, Нарышкиными и знакомы с огромным кругом столичного барст­ва.

Около 1803 Грибоедов поступил в Московский университетский благородный пансион.

В 1806 был принят в Московский университет, занимался по программам трех факультетов (сло­весного, юридического и физико-математического) и в 1812 был «готов к испытанию для поступления в чин доктора» (прав).

В Благородном пансионе и в университете Александр Сергеевич мог общаться со многими будущи­ми декабристами: И. Д. Якушкиным, Н. И. Тургеневым, Никитой и Артамоном Муравьевыми, В. Ф. Раевским, С. П. Тру­бецким, А. И. Якубовичем и другими.

В начав­шуюся Отечественную войну патриотизм увлек поэта на военную службу. Грибоедов доб­ровольцем зачислился корнетом в Мос­ковский гусарский полк. Однако полк всю осень и декабрь 1812 простоял в Ка­занской губернии.

В декабре 1812 полк был присо­единен к Иркутскому гусарскому полку под командой генерала Кологривова. Вско­ре Грибоедов стал адъютантом самого Кологри­вова и принимал участие в комплектова­нии кавалерийских резервов в Белоруссии, о чем напечатал статью в «Вестнике Европы» (1814). В Белоруссии он подру­жился с С. Н. Бегичевым. Не побывав ни в одном сражении, по окончании войны Грибоедов подал прощение об отставке «для опре­деления к статским делам».

В 1817 был принят на службу в Государственную коллегию иностранных дел в Петербурге; познакомился с Пушкиным и Кюхельбе­кером.

В Петербурге Грибоедов вошел в обществен­ные, литературные и театральные круги. Он общается с членами нарождавшихся тайных организаций, участвует в двух масонских ложах, знакомится со многими литераторами. Грибоедов А. С. выступает и в журналистике (эпиграммой «От Апол­лона» и антикритикой на Н. И. Гнедича в защиту Катенина), и в драматичес­кой литературе —

«Молодые супруги» (1815),

«Своя семья» (1817; в сотрудничест­ве с Шаховским и Хмельницким),

«При­творная неверность» (1818),

«Проба интер­медии» (1818).

В костромском имении матери Грибоедова нача­лись волнения крепостных, вызванные не­посильными налогами. Волнения превра­тились в целое восстание, продолжавшее­ся несколько лет. В конце концов, Нас­тасья Федоровна вынуждена была продать крепостных в другие руки, что сильно подорвало материальное положение семьи. Это вынудило Александра Сергеевича искать постоянной служ­бы.

В начале 1818 в министерстве иностран­ных дел организовывалось русское пред­ставительство при персидском дворе; поверенным при шахе был назначен С. И. Мазарович, секретарем при нем — Грибоедов А.С.

В августе 1818 Александр Сергеевич покинул Петербург. В Тифлисе он сблизился с «проконсулом Кавказа» А. П. Ермоловым. Герой Отече­ственной войны 1812, человек большой культуры и личного обаяния, Ермолов сильно повлиял на «молодого человека» (как он сам называл Грибоедова) в вопросах общей политики и международных отношений. В частности, сильным было это влия­ние на взгляды и действия Грибоедова в Грузии и Персии.

В Грузии Александр Сергеевич очень скоро вошел в дру­жеские отношения с местной передовой национальной интеллигенцией. Объедине­нию русской и грузинской интеллигенции служил дом П. Н. Ахвердовой. Она была воспитательницей Нины Чавчавадзе, на которой Грибоедов женился (1828). Александр Сергеевич вошел в близ­кое общение с грузинскими поэтами — своим будущим тестем А. Чавчавадзе, Н. Бараташвили, Г. Орбелиани.

В феврале 1819 русская дипломатическая миссия прибыла в Тавриз, резиденцию наследника престола Аббаса-Мирзы, была принята в Тегеране шахом и потом вер­нулась в Тавриз. По Гюлистанскому трактату, русская миссия имела право требовать возвращения русских солдат — пленных и дезертиров, служивших в пер­сидских войсках. Грибоедов разыскал до 70 таких солдат и привел этот отряд осенью 1819 в Тифлис. Ермолов представил его к на­граде.

С ноября 1821 по февраль 1823 Грибоедов служил в Тифлисе при Ермолове секретарем по иностранной части, разъезжал часто с ним по Кавказу. В Тифлисе он общался с Кюхельбекером, который приехал туда в декабре 1821 и прожил до мая 1822. В то время Грибоедов уже работал над «Горем от ума» и читал другу комедию, сцену за сценой, как они создавались. После отъез­да Кюхельбекера в Россию он сильно затосковал по родине и через Ермолова исходатайствовал себе отпуск в Москву и Петербург. В конце марта 1823 он был уже в Москве. Здесь он прочел Бегичеву первых два акта «Горя от ума» (в ранней редакции). Вторые два действия комедии были написаны летом 1823 в тульском имении Бегичева.

В сентябре Грибоедов возвратился в Москву. Здесь он продолжал работать над текстом комедии, читал ее в литературных кругах. Вместе с П. А. Вяземским он написал водевиль «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом», с музыкой А. Н. Верстовского.

В июне 1824 Александр Сергеевич переехал в Петер­бург, опасаясь, очевидно, что московская цензура не разрешит печатание комедии «Горе от ума», сатирически изображающей московское барское общество.

Грибоедов читал свою комедию в театральных и литературных кругах Петербурга. Но провести пьесу на сцену не удалось, несмотря на влиятельные связи и хлопо­ты. В печать же цензура пропустила только отрывки: 7 —10 явление первого действия и третий акт с большими сокращениями. Появление отрывков в альманахе Булгарина «Русская Талия на 1825 год» вызвало целый поток критических ста­тей в петербургских и московских жур­налах, в том числе декабриста А. А. Бестужева.

«Горе от ума» быстро распространилось в бесцензурных полных списках. Но угрю­мое настроение не покидало поэта. Он пытался поехать за границу. Такие по­пытки он делал и ранее, не удалось это и в 1825. Тогда Грибоедов отправился в Киев и Крым, чтобы оттуда вернуться на Кавказ.

В мае 1825 Грибоедов прибыл в Киев, где изучал древ­ности. Встречался с членами тайного декаб­ристского общества: князем Трубецким, Бестуже­вым-Рюминым, Сергеем, Матвеем и Артамоном Муравьевыми. Среди них возникла мысль привлечь Грибоедова к тайному обществу, но вопрос о формальной принадлежности Грибоедова к организации декабристов остается неясным. Александр Сергеевич разделял скептицизм Ермоло­ва в отношении революционного военного восстания.

Вернувшись на Кавказ в конце сен­тября, в укреплении Каменный Мост, на реке Малке, Грибоедов написал стихотворение «Хищники на Чегеме», навеянное недав­ним нападением горцев на станицу Сол­датская. К концу января 1826 в крепость Грозную собрались Ермолов, Вельяминов, Грибоедов, Мазарович. Здесь Грибоедов был арестован, 11 февраля 1826 он уже сидел на гауптвахте Главного штаба в Петербурге. В След­ственной комиссии и в письме к ца­рю он решительно отрицал свою принад­лежность к тайному обществу. Такое отрицание было смелым тактическим при­емом.

Александр Сергеевич Грибоедов сочувствовал идеям декабристов, их протесту против самодержавия и крепост­ного права. Вместе с тем он скептически смотрел на осуществимость конспиратив­ного движения и видел в декабризме не­мало слабых сторон. Александр Сергеевич не разделял радикальных социально-политических мне­ний, какие формировались в Южном об­ществе и в Обществе соединенных славян. Он ближе был к умеренному Северному обществу, а в нем — скорее ближе к центру, чем к левому или правому кры­лу. Возможно, что имело место заступ­ничество И. Ф. Паскевича, члена След­ственной комиссии, как и расчет Нико­лая I сохранить на Востоке выдающегося дипломата. Комиссия постановила освободить его, Грибоедов получил «очистительный аттестат» и прогонные деньги и был произведен в надворные советники.

Июнь и июль Грибоедов прожил в Петербурге. Это было для него тяжелое время. Радость освобождения меркла при мысли о каз­ненных или сосланных в Сибирь друзьях. К концу июля он приехал в Москву, куда собрался весь двор и войска к коро­нации нового императора; здесь же был и Паскевич. Неожиданно сюда пришло известие, что персияне нарушили мир и напали на русский пограничный пост. Николай I был этим разгневан, винил Ермолова в бездействии и командиро­вал на Кавказ Паскевича с большими полномочиями. Ермолов подал в отстав­ку, а Грибоедова перевели на службу к Паскевичу. К служебным неприятностям при­соединилось еще физическое недомога­ние — стали часто повторяться приступы лихорадки и нервные припадки. Еще тя­желее было политическое и моральное по­ложение Грибоедова Паскевич был крупным пред­ставителем дворянско-крепостнической реакции. Он сурово обращался с декабри­стами, сосланными на Кавказ, а Александр Сергеевич стре­мился облегчить их участь, в частности он хлопотал об А. И. Одоевском, А. А. Добринском, братьях Бестужевых.

Паскевич поручил Грибоедову заграничные сно­шения с Турцией и Персией. Он вел огромную переписку Паскевича, участво­вал в обсуждении военных действий, терпел все лишения походной жизни, принял на себя дипломатические пере­говоры с Персией в Дей-Каргане и Туркманчае. После побед Паскевича, взятия Эривана и оккупации Тавриза был за­ключен Туркманчайский мирный договор, выгодный для России.

Паскевич командировал Грибоедова для пред­ставления Туркманчайского трактата ца­рю в Петербург. 15 марта 1828 Александр Сергеевич был принят царем; Паскевич получил титул графа Эриванского и миллион рублей награды, а Грибоедову — чин статского советника и четыре тысячи червонцев. В Петербурге он прожил три месяца, собирался выйти в отставку. Но в Персии не оставалось русского опытного дипломатического представителя. Выбора не было: ехать должен был Грибоедов. Он был назначен министром-рези­дентом при шахе. Вместе с юной женой Грибоедов прибыл в Тавриз. В Персии у него было два трудных поручения: взыскивать контри­буцию за прошлую войну и разыскивать и отправлять в Россию русских поддан­ных, попавших в руки персиян или, нередко, бежавших от крепостной не­воли или жестокой солдатчины. То и дру­гое вызывало озлобление в персидском народе. Чтобы уладить дела, он выехал в Тегеран к шаху, оставив жену в Тавризе. В Тегеране обострились споры из-за контрибуции и из-за пленных. Грибоедов дал приют в миссии бывшему русскому под­данному, евнуху шахского гарема, и двум армянкам из гарема зятя шаха Алаяр-хана. Вспыхнул бунт. В деле сказались интриги английских дипломатов. По Туркманчайскому и Адрианопольскому мирным договорам, Россия усилила свое влияние, политическое и экономическое, на Востоке, подрывая тем самым влияние Англии. При попустительстве персидских властей русская миссия, во главе с Грибоедовым, была истреблена 30 янв. 1829 (кроме сек­ретаря посольства Мальцева). Тело Грибоедова было доставлено из Тегерана в Тифлис и погребено на горе святого Давида. Жена Грибоедова поставила памятник с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя лю­бовь моя?»

Творчество Александра Сергеевича Грибоедова органически связано с политическим движением в стране после Отечественной войны 1812. Он печатался в течение 14 лет, но его литературное наследие невелико. В нем совершенно нет эпической прозы и почти отсутствует лирика. Больше всего у Грибоедова драматических произведений, но большинство из них, за исключением знаменитой комедии, не­высокого достоинства. Ранние пьесы инте­ресны только потому, что в них постепенно вырабатывался язык и стих. По форме они совершенно ординарны, как десятки тогдашних пьес в жанре легкой комедии и водевиля. По содержанию гораздо зна­чительнее пьесы, написанные после «Горя от ума»:

«1812 год»,

«Грузинская ночь»,

«Радомист и Зенобия», но они дошли до нас только в планах да в отрывках, но которым трудно судить о, целом; достоин­ство стиха здесь сильно понижается, и сценарии их слишком сложны и обшир­ны, чтобы вместиться в рамки стройной сценической пьесы.

В наброске пьесы «1812 год» (название условное) слышатся отклики пережитого автором патриотиче­ского подъема в Отечественную войну. В пьесе затронута тема крепостного пра­ва — в связи с характеристикой роли народа и дворянства в войне.

В трагедии «Грузинская ночь» Грибоедов снова ставит проблему крепостного права. Гру­зинский князь в обмен на коня отдает другому князю отрока-крепостного, сына своей кормилицы, теперь няни его дочери. Кормилица упрекает князя в бесчеловеч­ном поступке, но ее сын остается в рабст­ве; тогда кормилица замышляет месть — и на этом строится развитие драмы.

Еще значительнее незаконченный текст историко-политической драмы «Радомист и Зенобия» (из истории древней Грузии и Иверии). В споре деспота Иверии Радомиста с послом Рима Касперием послед­ний кичится свободой отечества — восхва­ляет римскую доблесть и патриотизм, а восточный властелин похваляется слепой преданностью своих подданных и возра­жает, что Рим стал «самовластной импе­рией». В дальнейшем предполагалось изо­бразить придворных. В плане трагедии имеются явные намеки на декабристское время: всевластие временщика Арфаксада (Аракчеев), готовность к цареубийству Ашода (Якубович), вражда к иноземцам (немцеедство) и так далее. Если бы эта социаль­но-историческая трагедия была закончена, она стала бы документом декабристской художественной литературы. Но пьеса ос­тавлена Грибоедовым в отрывках.

В историю литературы Александр Сергеевич вошел как автор «Горя от ума». Над пьесой он рабо­тал несколько лет. Она была закончена в деревне Бегичева в 1823. Перед отъездом в Петербург Грибоедов подарил Бегичеву рукопись комедии, которая хранится те­перь в Государственной исторической библиотеке в Москве (Музейный автограф). В Петер­бурге он вновь совершенствовал пьесу, например вставил сцену заигрывания Молчалина с Лизой в четвертом акте. Исправ­ленный список был подарен им в 1824 А. А. Жандру («Жандровская рукопись», хранится там же).

В 1825 отрывки комедии были перепечатаны в «Русской Талии» Булгарина («первопечатный текст»).

В 1828 Грибоедов поручил Булгарину для печата­ния список «Горя от ума», вновь пере­смотренный («Булгаринский список», хра­нится в Государственной публичной библиотеке им. Салтыкова-Щедрина в Ленинграде). Эти четыре текста и образуют цепь до­шедших до нас авторизованных текстов.

Между тем для всех поколений чита­телей и критиков была очевидна тес­ная связь «Горя от ума» с декабризмом. Эта связь определялась не принадлежностью Грибоедова к тайным организациям, а глу­боким кровным родством его с социальной средой, что непосредственно и проявилось в идеологии и патетике пьесы. Идеологи­чески и в художественном творчестве Грибоедов шел в первом ряду дворянских револю­ционеров; недаром декабристы с таким энтузиазмом приняли «Горе от ума»; пока цензура запрещала печатать полный текст комедии, декабристы в Петербурге списывали ее целой группой под общую дик­товку и распространяли. Известно, что ко­медия «Горе от ума» была напечатана в двух разных подпольных изданиях, вышедших, очевидно, из полковых типографий. Но списки распространялись не только в пе­редовой дворянской среде, но и в широ­ких кругах демократической разночин­ской интеллигенции. Легенда о 40 тысячах списков должна быть отвергнута, но мы вправе говорить о многих сотнях руко­писных экземпляров.

Комедия преисполнена отголосков тог­дашней общественной жизни: ученый ко­митет, карбонарии, толки о камерах, то есть палатах депутатов, о суде присяжных, о Байроне и многих других. Есть резкие выпады против злоупотреблений крепостного права.

Реакционное значение скалозубовщины — аракчеевщины обостряло политиче­скую сатиру на характерные особенности военно-феодальной монархии, которая сложилась в те времена. С горячим со­чувствием отзывается Грибоедов о новых людях, друзьях Чацкого. Созданием образа Репетилова он сатирически откликнулся на расплодившийся вокруг декабризма мелкий либерализм. Идеологически «Горе от ума» кровно роднится с гражданской поэзией тех времен. Чита­тели-современники воспринимали «Горе от ума» как смелый памфлет-сатиру. Изобилие художественно-сатирических элементов дает «Горю от ума» место в пер­вом ряду художественных достижений раннего критического реализма. Это подкрепляется анализом пьесы. Реалисти­чен ее язык. Выработка литературного языка была огромной проблемой для пи­сателей декабристской эпохи. Грибоедов А.С. после­довательно истреблял элементы книжности и заменял их элементами речи живой, раз­говорной. В комедии встречаются старин­ные, слова и речения но употреблены они художественно целесообразно. Речь отдельных персонажей мастерски индивидуализирована. Речь Скалозуба склады­вается из отрывочных слов, коротких фраз, пересыпана профессиональными военными словечками. Молчалин избегает грубых, простонародных выражений. Он немногословен: не смеет своего суждения иметь. Замечательно выдержана речь Хлестовой. Это язык знатной московской барыни, умной и бывалой, но малокуль­турной, матери-командирши в богатых барских гостиных. Роль Лизы задумана и композиционно организована Грибоедовым как традиционная роль конфидентки в лю­бовной интриге барышни, тем не менее в речи Лизы немало элементов живого просторечья. Фамусовская Москва гово­рит бытовым языком, московским наречи­ем. Порой бывает трудно отличить речь барыни от речи горничной. Речь изо­билует реалиями, она элементарна, образ­на, тяготеет к повседневности. Иные за­дачи должна была разрешать речь Чац­кого и речь Софьи. Язык этих персонажей призван выразить сложную гамму чувств: любовь, ревность, душевную боль, граж­данскую скорбь, иронию, сарказм и так далее. В языке Софьи проступают всего явствен­нее понятия психологические, этические. Многочисленны они и в речах Чацкого: «когда все мягко так и нежно, и незрело», «лицо святейшей богомолки», «ум с сердцем не в ладу», «смятенье», «жар к ис­кусствам творческим, высоким и прекрас­ным», «слабодушие, рассудка нищету», «жалчайшее созданье», «та страсть, то чув­ство, пылкость та», «где прелесть этих встреч, участье в ком живое?», «что хуже в них — душа или язык?».

Но существенной особенностью речей Чацкого является их социально-политичес­кая идейность и патетика. В речах Чац­кого свой особый словарь: «участье», «ге­ний», «безлюдье», «чужевластье», «слабо­душие», «биенье», «пылкость», «уничиженье»; свой строй эпитетов: «неподражае­мый», «разгневанный», «бессловесный», «подлейший», «алчущий», «творческий», «рабский», «величавый»; свой синтаксис — с развитыми формами предложения, про­стого и сложного, с тяготением к периоди­ческому построению.

Явственно стремление художника выде­лить двух героев не только в образности, но и по языку, иному, чем бытовая речь других персонажей,— языку, богатому инверсиями, анафорами, градациями, ан­титезами, патетикой.

Язык Чацкого и Софьи обработан дра­матургом тоже реалистически. Лирический стиль давался труднее бытового. Тем не менее, и здесь огромны достижения автора в словесном выражении сложной психологии. Заслугой драматур­га-реалиста было воссоздание речи дво­рянской интеллигенции декабристской по­ры. Как и в речах Софьи, Фамусова и Хлестовой, в речи Чацкого найдутся сло­ва и речения из простонародной и живой дворянской, московской, речи: «окромя», «пуще», «ни на волос», «не вспомнюсь» и др. Но ошибочно было бы включать речь Чацкого в речь московского фамусовского общества. Современники с наи­большей остротой воспринимали публици­стичность речей Чацкого, роднящую их с языком петербургской, декабристски ори­ентированной литературы. Популярным словом в декабристской патриотической лексике было слово «отечество» и словосо­четания, с ним связанные. У Чацкого: «Где, укажите нам, отечества отцы...» Декабри­сты во славу вольности писали оды. У Грибоедова — «Вольнее всякий дышит». Даже у Фаму­сова: «Он вольность хочет проповедать». Слово «свобода» и производные от него нашли отклик в монологе Чацкого: «К свободной жизни их вражда неприми­рима». В декабристской лексике было распространено слово «раб» в значении политически угнетенного или развращен­ного человека и производные от него; у Чацкого: «в раболепстве самом пылком». В Музейном автографе комедии Загорецкий говорит: «Я сам ужасный либерал и рабства не терплю до смерти». Характерно употребление слова «народ»: «Чтоб умный, бодрый наш народ». Знамениты слова Чацкого: «нечистый этот дух пустого, раб­ского, слепого подражанья».

Огромно значение «Горя от ума» в об­новлении стихотворного языка, в культуре комедийного диалога, в обогаще­нии литературной речи живым просторе­чием.

Анализ художественной формы «Горя от ума» подтверждает отход Грибоедо­ва как от традиций классицизма, так и от новейшей легкой комедии и распро­страненной тогда романтической драмы. Стремление писать «свободно и свободно» приводило его к реализму, к самобытно­сти. Реалистической формы требовала са­ма русская жизнь. В печати критики разделились на два лагеря. Реакционеры стремились опорочить художественные до­стоинства комедии, уронить Чацкого. На сторону «Горя от ума» встала вся прогрес­сивная критика. Всех ярче и глубже на­писал о «Горе от ума» А. А. Бестужев в декабристском альманахе «Полярная звезда».

Проблема национального будущего, проблема социально-исторического опти­мизма в «Горе от ума» была близка де­кабристам. Борьба между Фамусовым — Скалозубом и Чацким кончается в пьесе как будто неблагополучно для Чацкого: он бежит из Москвы. Некоторые литературоведы спешили приписать Чацкому «раз­очарование в человечестве», «безысходный пессимизм». Но Герцен думал иначе: Чац­кий, «если уцелел 14 декабря, то, навер­ное, не сделался ни страдательно тоскующим, ни гордо презирающим лицом». Внутреннее бессилие фамусовского обще­ства и внутренняя сила Чацкого по­нятны читателю и зрителю. Автор ве­рит в эту силу и в ее конечную победу над внешним гнетом. Он сочувствует сво­ему герою в его борьбе за «свободную жизнь». Оптимизм его был близок де­кабристам. Реалистический метод у писателей-де­кабристов только намечался. Грибоедов А.С. пошел дальше. «Горе от ума» целиком отвечало задачам сатирического изображения. И оно же одновременно с «Онегиным» по­ставило проблему реалистического изображения современной жизни.

Гонча­ров в «Мильоне терзаний» убедительно показал, что в «Горе от ума» — две драмы, общественная и психологическая. Обще­ственная драма и драма психологическая уравновешены в «Горе от ума» и компози­ционно, и по содержанию. Не внешняя любовная интрига, типичная для старой легкой комедии, а именно драма любви — вот огромное завоевание драматургии Грибоедова. В горячих похвалах Софьи Молчалину он мастерски раскрывает то развращающее влияние косной социальной среды, под которое подпадает и эта сильная девушка. Реалистично, психологически убедительно изображает Александр Сергеевич в четвертом действии душевную катастрофу Софьи. По сущест­ву, «Горе от ума» не комедия, а драма, употребляя этот термин не в родовом, а в видовом, жанровом его значении. Побе­да реализма у Грибоедова была и победой гума­низма. Воинствующий гуманизм наиболее ярко сказался в монологах Чацкого. Это — гуманизм декабристский. Граждан­ская патетика Чацкого действовала на последующее поколение читателей, напр. на молодого Добролюбова.

«Грибоедовская Москва» не является только широкой рамой для психологиче­ской драмы Чацкого — Софьи. Наоборот, интимная драма личности осмысляется как результат драмы общественной, со­циальной. Первое название драмы было еще значительнее: «Горе уму». Сопостав­ление Чацкого и барской Москвы — это не только контраст данного индивидуального характера и окружающей среды. Это — столкновение дряхлеющего, но еще сильного крепостнического мира с новы­ми людьми. Драматург создает наряду с индивидуальными образами еще один образ — коллективный, образ барского общества. Грибоедов гениально изобразил быт фамусовской Москвы. Но в «Горе от ума» воссоздана еще иная Москва — социальная, барская, крепостническая, воинствую­щая, нимало не комическая. Именно эта Москва, с ее особой моралью, с ее воспитательной системой, с ее житей­скими Идеалами, искалечила Софью Пав­ловну. Ее отец — яркий представитель Москвы. На балу у Фамусова столк­новение двух общественных групп изо­бражено Грибоедовым с замечательной реалисти­ческой силой. В гостиной собирается как бы летучий митинг — целый суд над Чац­ким и его единомышленниками. Это — кульминация социальной драмы.

Высокое идейное и моральное значение «Горя от ума» по достоинству оценил В. И. Ленин. В его сочинениях находим многие десятки цитат и ссылок на « Горе от ума». Острая и афористичная речь Грибоедова перешла в пословицы и поговорки.

В истории русского театра «Горе от ума» занимает важное место. С 1830-х годов и до наших дней комедия не сходит со сцены столичных и периферийных театров. «Горе от ума» иллюстрировали Павел Соколов (1850), М. Башилов (1862), Д. Н. Кардовский (1913, 1915), Н. Кузьмин (1958) и многие другие художники.

Умер — [30.I(11.II). 1829], Тегеран.

Русские писатели. Биобиблиографический словарь.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии