Киреевский Иван Васильевич

КИРЕЕВСКИЙ Иван Васильевич родился [22.III (3.IV). 1806, Москва] в дворянской семье— публицист и критик.

До 16 лет жил в селе Долбино Тульской губернии. Первым воспитателем его был поэт В. А. Жуков­ский, дядя матери, оказавший на Ивана Васильевича боль­шое влияние.

В 1822 семья переехала в Москву, где Киреевский брал частные уроки у профессоров университета. Он хорошо изучил европейские языки, философию, историю, литературу.

В 1824 поступает на службу в Архив иностранной колле­гии, где сближается с любомудрами: Д. В. Веневитиновым, Н. М. Рожалиным, С. П. Шевыревым и другими. В этом кругу соз­даются первые литературные опыты Ивана Васильевича.

В начале 1830 уезжает в Германию. Здесь он слушает университетские лекции, зна­комится с Гегелем и Шеллингом; послед­ний оказал заметное влияние на мировоззрение Киреевского. В конце года возвращается в Москву, добивается разрешения на изда­ние журнала «Европеец», который и начал выпускать в 1832, но журнал был при­знан крамольным и запрещен на втором номере. Это событие сильно надломило Киреевского, и он на многие годы почти прекратил литературную деятельность.

С конца 1830-х гг. Иван Васильевич становится идео­логом славянофильского движения.

В 1845 он начал редактировать журнал «Моск­витянин», выпустил три номера, но по­стоянные ссоры с издателем М. П. Пого­диным и переутомление заставили его отказаться от этого труда.

Затем Иван Васильевич уча­ствовал в славянофильском «Московском сборнике» 1852, вызвавшем гнев прави­тельства; следующая книжка сборника, подготовленная к печати, была запреще­на, Киреевский в числе других участников отдан под надзор полиции; славянофилам было разрешено публиковать произведения лишь по разрешению Главного управления цензуры, что фактически было равно­сильно запрещению печататься.

В 1856 Киреевский начал сотрудничать в славянофильском журналом «Русская беседа», но вскоре скоро­постижно скончался от холеры.

Уже в первой статье Киреевского — «Нечто о ха­рактере поэзии Пушкина» («Московский вестник», 1828) — проявились черты, отли­чающие его труды первого периода: стрем­ление к философскому и историческому объяснению литературных фактов, при­ведшее к основам историзма в методе; систематизация и классификация явле­ний (деление творческого пути Пушкина на три условных этапа: итальянско-фран­цузский, байроновский, русский); симпатия к возвышенному, гармоническому и нрав­ственному. Киреевский подчеркнул самобытность и объективность зрелых сочинений Пушкина.

В «Обозрении русской словесности за 1829 год» (альманах «Денница», 1830) эти черты углубились. Русская литера­тура нового времени разделена здесь на три периода: Карамзина, Жуковского и Пушкина. Для последнего характерно «стремление воплотить поэзию в дейст­вительность» и «шекспировское состоя­ние духа». Тонкие замечания сделал Киреевского о произведениях Пушкина, Жуковского, Баратынского. Пушкин высоко оценил первые опыты Киреевского; рецензию на «Денни­цу» он полностью посвятил изложению статьи публициста.

Иван Васильевич выражал надежду на усвоение Рос­сией европейского просвещения с целью выработки собственных духовных цен­ностей, особенно философии, способных в дальнейшем оказать влияние и на европейскую культуру. Статья Киреевского «Девят­надцатый век», которой открывался «Ев­ропеец», явилась именно попыткой ори­гинального философско-исторического ос­мысления новейшей истории и литературы. Элементы историзма здесь усиливаются, но, с другой стороны, возникает идеали­стическая утопичность: в политике, фи­лософии, искусстве автор жаждет «тож­дества», примирения крайностей. Уси­ливается пафос усвоения европейского просвещения и с этой позиции резко кри­тикуется состояние допетровской Руси; в то же время одним из главных атрибутов культуры рассматривается религия: Киреевский се­тует, что церковь в России не имела, как в Европе, большого политического влия­ния. Правительственные круги ничего не поняли в этой статье, усмотрев лишь тай­ный шифр: якобы Киреевски. под «просвещением» понимал свободу, под «разумом» — рево­люцию, а под «тождеством» — конститу­цию. Киреевский был объявлен неблагонадежным, «Европеец» — запрещен.

В «Европейце» же опубликовано «Обо­зрение русской словесности за 1831 год», где Иван Васильевич анализирует «Бориса Годунова» Пушкина и поэму Бара­тынского «Наложница».

Уже в конце 1830-х гг. вырабатываются основы его славянофильства: характерными свой­ствами Европы объявляются рационализм, формализм, индивидуализм, а древней Руси — единство личного с общественным и, главное, православная вера, сердеч­ность, братство, цельность, которые противостоят римско-католической иерархии, политиканству, расчету.

Эти идеи найдут более полное заверше­ние в последующих статьях Киреевского:

«Обозре­ние современного состояния словесности» («Москвитянин», 1845),

«О характере про­свещения Европы и о его отношении к просвещению России» («Московский сбор­ник», 1852),

«О необходимости и возможности, новых начал для философии» («Русская беседа», 1856).

Однако, в отличие от крайних славяно­филов, Киреевский всегда считал, что невозмож­но зачеркнуть полтора века послепет­ровской истории, невозможно механиче­ски восстановить отжившие древнерусские формы жизни; он лишь утопически меч­тал о развитии и распространении идеали­зированного русского христианства, спо­собного духовно и нравственно обновить все человечество.

Умер – [(11)23. VI. 1856], Петербург.