Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Крестовский Всеволод Владимирович

Крестовский Всеволод Владимирович

КРЕСТОВСКИЙ Всеволод Владимирович родился [11(23).II.1840, село Малая Березайка, Таращинского уезда, Киевской губернии] в дворянской семье — писатель.

Учился в Петербурге: вначале в первой гимна­зии (1850—56), затем около двух лет на историко-филологическом факультете университета, ко­торый он не окончил.

В 1857 «Общезанимательном вестнике» В. Н. Рюмина были опублико­ваны его первое произведения — перевод оды Горация «К Хлое» и рассказ в стихах «Без дочери».

В конце 60-х гг. писатель, продолжая семейные традиции, посту­пает на военную службу — вначале юн­кером в Ямбургский уланский полк. За написание истории этого полка его вскоре переводят в лейб-гвардию; начинается неуклонное повышение в чинах и богатая впечатлениями походная жизнь.

В 1877-78 Крестовский уча­ствует в войне в качестве корреспондента «Правительственного вестника»; совер­шает кругосветное путешествие вместе с Тихоокеанской эскадрой адмирала Лесовского; состоит впоследствии чиновником особых поручений при Туркестанском генерал-губернаторе М. Г. Черняеве, слу­жит в чине полковника в корпусе пограничной стражи.

С 1892 вплоть до своей смерти редактирует «Варшавский днев­ник» — официальный печатный орган ге­нерал-губернатора И. В. Гурко.

Увлечение писателя стихотворными жанрами относится главным образом к 50—60-м гг., когда он переводит, зани­мается стилизацией и переработкой народных песен, сказок, былин, использует библейские легендарные, античные, ис­панские сюжеты и создает не без влияния Н. А. Некрасова трогательные зарисовки из жизни бедных людей. Однако социаль­ная тема не стала главной или хотя бы заметной в лирике Крестовского, преимущественно поверхностной, эротической, провозгла­шающей эмансипацию чувственности. Не­глубокими были и его повести, рассказы, публикуемые на страницах «Иллюстра­ции», «Русского мира», «Библиотеки для чтения», «Светоча», «Времени», «Русского вестника» и других журналах. В таких произведе­ниях, как

«Петербургские типы»,

«Тор­ные дороги»,

«Погибшее, но милое созда­ние»,

«Фотографические карточки петер­бургской жизни», Всеволод Владимирович изображает повседневные будни многоликой толпы, рисует печальные последствия нищеты, продол­жая традиции не столько авторов «Фи­зиологии Петербурга», «Петербургского сборника», сколько Ф. Булгарина, Л. Бранта, О. Сенковского.

В 1865 «Русское слово» крити­ковало Крестовского В.В. за «скандалезности», состав­ляющие главную суть его рассказов («Русское слово», 1865, июль, с. 69). Этого справедливого упрека не избежали даже нашумевшие «Петербургские тру­щобы», печатавшиеся в «Отечественных за­писках» с 1864 по 1867, выдержавшие пять отдельных изданий и переведенные на многие европейские языки.

Популярность «Петербургских трущоб» трудно объяс­нить одним дурным вкусом невежест­венной публики, падкой на полицейско-уголовные сенсации. Успех романа в из­вестной мере был определен подзаголов­ком — «Книга о сытых и голодных», контрастным изображением многоярус­ной столицы, осуждением скрытого поро­ка привилегированных сословий, состра­данием к бедным и бесправным. Но, из­брав основным героем «Петербургских трущоб» разврат, вынужденный и открытый в притонах нищей братии, изощренный и тайный в княжеских палатах, Всеволод Владимирович увлек­ся показом внешних форм нравственного безобразия, самодовлеющими зарисов­ками преступного мира и лишил тем са­мым повествование социально-обличитель­ного пафоса, придал ему оттенок литера­турной бульварщины. «Петербургскими трущобами» завершается первый этап творчества Крестовского.

С конца 60-х гг. писатель создает большое количество очерков, лучшие из кото­рых —

«Двадцать месяцев в действующей армии»,

«В дальних водах и странствиях»,

«В гостях у эмира Бухарского».

В 1875 Крестовский В.В. объединяет в дилогию «Кровавый пуф» опубликованные в «Русском вестнике» за 1869 и 1874 романы:

«Панургово стадо»,

«Две силы».

Эта дилогия свидетельству­ет о значительном поправении взглядов писателя, примкнувшего к охранитель­ному лагерю в литературе. Автор «Крова­вого пуфа» считает русское революцион­ное движение антинациональным, спровоцированным Польшей. В дилогии Крестовского жертвами кровавой польской интриги изображаются члены «Земли и воли» гим­назист Шишкин, дворянин и студент Хвалынцев, русские крестьяне, побуж­даемые к бунту разговорами о «заправ­ской» воле. В «Кровавом пуфе» заговор­щики-поляки презрительно называют рус­ских революционеров стадом, а народ — быдлом; они, по мнению автора, изнутри расшатывают Российскую империю. В ре­шении польского вопроса Крестовский стоит на шовинистических позициях: отрицает воз­можность существования независимой Польши, предлагает полякам слиться с русским народом. В качестве типичных представителей русского демократическо­го движения он изображает людей, слу­чайно попавших в революционную среду, «вислоухих», юродствующих нигилистов, схвативших одну наружность новой идео­логии. Например, писатель выдает за одного из вождей прогрессивной молоде­жи шантажиста, соблазнителя, вора Ардальона Полоярова, в прошлом станового и служащего по «питейной части», в сущ­ности олицетворяющего накипь нигилиз­ма. Устами отошедшего от революционно­го дела Хвалынцева, учителя Устинова и Стрешневой Всеволод Владимирович неоднократно выражает свои взгляды на монархию, церковь, на­род, которых, с его точки зрения, харак­теризует «высшее единение»: у них «одна и та же радость и горе, одни и те же друзья и недруги».

Подобная вернопод­данническая позиция свойственна Крестовскому и в других произведениях, в частно­сти в исторической повести из времен царствования Павла I «Деды». Однако Крестовский отличается от авторов антинигилисти­ческой литературной продукции сатири­ческим изображением господствующих классов, нередко умелым воспроизведе­нием простонародной речи, правдивым изображением бытовых особенностей и некоторых значительных событий крестьян­ской жизни.

В «Панурговом стаде» он рассказывает о недовольстве крестьян реформой, о жестокой расправе с ними в деревне Снежки, расправе, напоминаю­щей безднинскую трагедию. И хотя Крестовский ошибочно считает причиной кровавого столкновения между крестьянами и вла­стью «всесовершенное, общее великое не­доразумение», обоюдное непонимание, тем не менее он рисует запоминающиеся кар­тины расстрела, порки, отправки мужиков в Сибирь, удрученного состояния солдат, среди которых после подавления бунта один повесился, а несколько дезерти­ровало. Писатель дает в почти памфлет­ных красках портреты предводителя дво­рянства, губернатора, генерала, петер­бургского сановника, офицеров, помещи­цы Драчихи, всех «власть предержащих» держиморд.

Во «Тьме египетской» (1888, опубликован в 1889) Крестовский показывает взяточни­чество царских чиновников, всеобщее поклонение золотому тельцу.

В романе «Вне закона» он описывает власть чистогана, действие которого происходит в предпринимательской среде: делец Платон Вельтищев убивает ради денег своего компаньона и двоюрод­ного брата. Но осуждение в этом произ­ведении буржуазной морали ослаблено проповедью смирения перед высшей не­бесной волей: хотя героев оправдал суд человеческий, они несут другую кару, и «кара эта — вне закона».

Таким образом, крити­ческие тенденции в произведениях Крестовского В.В. заглушаются реакционными идеями и авантюрными мелодраматическими эф­фектами, к которым писатель тяготеет на протяжении всей своей 35-летней лите­ратурной деятельности.

Еще в 1861, ре­цензируя стихотворения Плещеева, Крестовский не соглашается как с «Современником», требующим от поэзии служения «делу сегодняшних нужд» и «ран общественных», так и с адептами «искусства для искусст­ва», стремящимися изъять словесность «из сферы вседневных потребностей». По­пытка писателя занять особое, промежу­точное место между двумя общественными лагерями приводит его в 70-е гг. в стан реакционной охранительной литературы.

Умер — [18(30).I. 1895], Варшава.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии