Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Карамзин Николай Михайлович

Карамзин Николай Михайлович

КАРАМЗИН, Николай Михайлович родился [1(12).XII. 1766, в селе Знаменское Симбирской губернии] в дворянской семье — пи­сатель, историк.

До 14 лет воспитывался дома, затем был определен в Московский пансион профессора Шадена.

В 1783, в связи с зачислением на военную службу в Преображенский полк, живет в Петербурге.

В 1784, после смерти отца, выходит в отставку и уезжа­ет на родину в Симбирск.

В конце 1784 едет в Москву с целью заняться литера­турой. Был принят в круг единомышлен­ников Н. И. Новикова. По совету Нови­кова принимает деятельное участие в из­дании журнала «Детское чтение для сердца и разума».

В 1789-90 путешествует по Европе (Германия, Швейцария, Франция, Англия). По возвращении издает еже­месячный «Московский журнал», где пе­чатает свои путевые записки («Письма русского путешественника»), повести и стихотворения.

В 1790-е гг. выпускает ряд альманахов, в которых помещает как новые свои произведения, так и про­изведения, перепечатанные из «Московско­го журнала».

В 1802-1803 издает журнал «Вестник Европы», в котором печатает, кроме художественного, критического и публицистического материала, статьи, касающиеся русской истории.

В 1803 получает звание историографа. Начи­нает работу над «Историей Государства Российского». Первые восемь томов «Исто­рии» вышли в 1816 и были встречены публикой с огромным энтузиазмом. Пос­ле этого было написано еще четыре тома.

Ранняя литературная деятельность Карамзина (1783—88) представлена переводами, часть которых была напечатана в журнале «Дет­ское чтение», часть вышла отдельным изданием. Перевод на русский язык не­скольких тираноборческих пьес («Юлий Цезарь» Шекспира, «Эмилия Галотти» Лессинга) свидетельствует о вольномыс­лии молодого переводчика, об осуждении им политического деспотизма.

В 90-е гг. XVIII в. Николай Михайлович — один из наиболее яр­ких представителей русского сентимен­тализма, позиции которого он отстаи­вает и утверждает и как теоретик, и как автор. Особенно плодотворной в этом отношении была деятельность писателя в «Московском журнале». Здесь в течение двух лет печатались «Письма русского путешественника», типичный для сенти­ментальной литературы жанр путевых записок (отд. изд. в 1797).

«Письма» Карамзина Н. М. представляли для своего времени большую познавательную цен­ность. Автор подробно знакомит своих читателей с природой, обычаями, нра­вами, достопримечательностями, с изве­стными писателями и философами За­падной Европы. При всем уважении и интересе к европейской культуре писатель далек от безусловного преклонения перед ней, что находит свое выражение в от­дельных критических и даже ирониче­ских замечаниях автора. Вместе с тем, знакомясь с Европой, он стремится и Ев­ропу познакомить с лучшими образцами русской литературы. Политический ли­берализм писателя особенно ярко проявился в этой книге в восторженном описании жиз­ни свободных альпийских пастухов. Большое место в книге отведено и чув­ствительному сердцу самого автора, это придает повествованию интимность и ли­ричность. Интерес к жизни простых лю­дей, картины природы, резко выражен­ная «чувствительность» повествования, свободная композиция — все это позво­ляет причислить «Письма» писателя к лучшим образцам сентиментальной литературы.

Цикл «повестей», написанных в 90-е годы, открывается небольшим рассказом под названием «Фрол Силин, благоде­тельный человек». Повесть эта отражает типичное для общественных взглядов противоречие. С одной стороны, автор в роли главного героя выводит «простого» крестьянина, прославляет его «доброде­тели», противопоставляя их «подвигам» современных «Августов». Но вместе с тем благополучие крестьян автор ставит в за­висимость от их же моральных качеств — трудолюбия, бережливости, благоразу­мия, оставляя в тени главное зло тог­дашней русской жизни— крепостное пра­во.

1792 год выходит повесть «Бедная Лиза» самая яркая из повестей 90-х гг. Сюжет ее остро социален: самоубийство девушки-крестьянки, обольщенной и брошенной молодым богатым барином. При­крепление событий к окрестностям Моск­вы с точным указанием места действия в еще большей степени усиливало драма­тизм повествования. Однако тема эта раскрыта писателем исключительно в психологическом плане, в сфере чисто любовных отношений героя и героини. В силу этого конфликт между Лизой и Эра­стом раскрывается автором как противо­речие между натурой, способной к сильно­му и беззаветному чувству (Лиза), и на­турой эгоистической, безвольной (Эраст). Социальная острота повести в еще боль­шей степени смягчена описанием иде­альной жизни родителей Лизы, раская­нием Эраста и надеждой самого автора на примирение Эраста с Лизой в загроб­ной жизни. По сравнению с предшествую­щей литературой повесть Николая Михайловича была шагом вперед в искусстве раскрытия психоло­гии героев. Вместо длинных и утоми­тельных монологов писатель использует худо­жественные средства, позволяющие более тонко и экономно раскрыть переживания действующих лиц (недоговоренная фра­за, жест, лирический пейзаж). Повесть была восторженно встречена тогдаш­ней читательской публикой.

«Наталья, боярская дочь» — одна из первых попыток создать в русской лите­ратуре национальную историческую по­весть. Правда, историзм повествования меньше всего отразился в характерах героев и создается за счет некоторых бы­товых деталей и осторожной архаизации языка. Обращение Николая Михайловича к событиям XVII в. в значительной степени объясняется его стремлением на условно-историческом материале нарисовать картину социаль­ной гармонии (боярин Матвей Андреев, милостивый царь и их благожелатель­ное отношение к народу). Однако глав­ное место в повести занимает история чувствительной, сентиментальной любви молоденькой дочери боярина Матвея Натальи и сына опального боярина Алек­сея Любославского. Показ прошлого че­рез частную жизнь обыкновенных лю­дей выгодно отличает повесть писателя от высокопарных государственно-философских романов его предшественников — Хера­скова и Эмина.

Повести «Остров Борнгольм» и «Сиерра-Морена» написаны после глубокого идейного кризиса, который писатель пережи­вает в 1793 году. Обострение гражданской вой­ны во Франции, якобинская диктатура без сожаления разбивают мирные просвети­тельские идеалы писателя. Под влиянием мрачных мыслей о событиях в Европе писатель создает повести, в которых явственно проступают черты раннего русского романтизма. Нежная меланхолическая любовь уступает в них место бурным, разрушительным страстям (кровосмеси­тельная любовь в повести «Остров Борн­гольм», вулканические страсти героев в повести «Сиерра-Морена»). Трагизму те­мы в повести «Остров Борнгольм» соответ­ствует мрачный, северный, «оссиановский» пейзаж, суровая обстановка старинного готического замка, таинственная недого­воренность в развитии сюжета. Так в повесть вторгается новая поэтика ро­мантической литературы.

Повесть «Сиерра-Морена» по стилю и проблематике чрезвычайно близка к «Острову Борн-гольму». В основе ее сюжета лежит все тот же мотив «губительных» страстей. Мест­ный колорит представлен в ней эффектным описанием знойной Испании. Напряжен­ности чувств героев соответствует стра­стный, метафорический слог повести, предвосхищающий язык повестей Марлинского.

В 1803 написана повесть «Марфа-посадница, или Поко­рение Новгорода» — своеобразный итог политических размышлений писателя, на­зывавшего себя «республиканцем по чув­ствам» и «верным подданным царя рус­ского». Симпатии автора принадлежат в этой повести новгородцам, отстаиваю­щим свою исконную, дарованную им еще князем Ярославом вольность. В диспуте между боярином Холмским, защитником московского самодержавия, и Марфой Борецкой, отстаивающей новгородские вечевые порядки, доводы Марфы выгля­дят веско и убедительно. Однако неумо­лимая логика истории приводит к торже­ству самодержавного правления. Маленькая республика не в силах себя защитить. Марфа кончает жизнь на эшафоте. Николай Михайлович не столько оправдывает, сколько принимает вместе с своими новгородцами побе­ду Иоанна, выражая в конце повести надежду на то, что «польза народная во веки веков будет любезна и священна самодержцам российским», которые га­рантируют обществу «благоустройство», правосудие и «безопасность». Стиль по­вести несет на себе отпечаток известной двойственности. Политическая, государ­ственная проблематика произведения за­ставила Карамзина воспользоваться средствами классической поэтики: герои-резонеры, пространные монологи, высокий стиль и тому подобное. Но наряду с этим в повесть втор­гаются и черты ранней романтической ли­тературы, особенно ярко представлен­ные таинственными предзнаменованиями неизбежной гибели Новгорода, почерпну­тые писателем из старинных сказаний.

«Рыцарь нашего времени» (1802 —1803) — незаконченная психологическая повесть. Интересна попытка описать становление и развитие характера героя начиная с младенческих лет. Рисуя добрую, чув­ствительную, благородную натуру Леона, писатель каждый раз указывает на те благотвор­ные факты и события, которые повлия­ли на неопытную душу ребенка (заботы и любовь матери, книги, природа и т. п.). Любопытно отметить, что сам Николай Михайлович решая в чисто бытовом, домашнем плане вопрос о влиянии внешней среды на характер героя, ссылается в своей книге на учение Локка о воздействии высших факторов на «душу» человека. В основу повести положены факты из жизни автора. В целом повесть представляет собой попытку нарисовать образ «рыцаря» своего времени, тпо­ложительного героя в карамзинском его понимании.

«История Государства Российского»— огромный, капитальный труд, в основу которого положено добросовестное изу­чение многочисленных исторических до­кументов. «Древняя Россия,—писал Пуш­кин, — казалась найдена Карамзиным, как Америка Колумбом». Правда, поли­тические взгляды автора — признание за самодержавием ведущей, прогрессивной силы в истории — обусловили выдвиже­ние на первый план князей, царей, вид­ных политических деятелей и явное ума­ление творческой роли народных масс.

Однако эта общая тенденция не помешала Николаю Михайловичу изобразить в ряде случаев подлинно героические события из жизни русского народа (Куликовская битва, взятие Ка­зани и другие) и вместе с тем сурово осудить деспотические, своекорыстные поступки отдельных монархов (тирания Грозно­го, преступное властолюбие Годунова). В авторе «Истории...» вдумчивый ученый удачно соединился с талантливым писа­телем. В своем труде он выступает и как эпический писатель, и как тонкий пси­холог, помогающий понять характеры видных исторических деятелей. Слог писателя в его «Истории...» под влиянием языка летописей и народной поэзии неизмеримо окреп и возмужал, освободившись от навязчивой «чувствительности» сентимен­тальной прозы. Современники были в восторге от «Истории...». Первое издание было распродано за один месяц.

«История Государства Российского»,— писал Пуш­кин,— есть не только создание великого писателя, но и подвиг честного человека». Поэты-декабристы (Рылеев, А. Бестужев) брали из «Истории...» сюжеты для своих героических и тираноборческих произ­ведений, Пушкин воспользовался ею при работе над трагедией «Борис Годунов».

Поэзия Николая Михайловича представлена лирическими стихотворениями, балладами и неза­конченной поэмой «Илья Муромец». Ли­рика знаменует резкий отход автора от одической и сатирической поэзии в об­ласть интимных переживаний и философ­ских размышлений о смысле бытия. Писатель дал первые образцы баллад («Граф Гваринос», «Раиса») и пейзажной лирики («Осень») в русской поэзии. В поэме «Илья Муромец» былинный сюжет и ге­рой переосмыслены в духе сентименталь­ных канонов. С явно программной, для русских сентименталистов, целью было написано стихотворение «Поэзия». Как поэт Николай Михайлович — ближайший предшественник Жуковского.

С именем Карамзина связаны дальнейшие изме­нения в области литературного языка. Отталкиваясь от сложной, сугубо книж­ной теории «трех штилей», господствовав­шей в художественной практике писате­лей-классицистов, он ставил перед собой назревшую для того времени задачу — сблизить литературный язык с разговор­ной речью. В связи с этим он объявляет решительную борьбу церковнославяниз­мам и тем самым высокому «штилю». Од­нако в своей художественной практике, равно и в теоретических высказываниях, писатель решительно отказался от сближения языка литературы с живой речью демо­кратических масс России. «Грубому» язы­ку простолюдинов писатель с похвалой противо­поставил, как образцовый для него, язык великосветского салона. Эта боязнь демократизации литературного языка резко ограничила художественные воз­можности выработанного им «слога». Следует добавить, что в «Истории Госу­дарства Российского» эта ошибка во мно­гом была исправлена писателем в связи с изучением и художественным освое­нием языка летописей и народных ска­заний.

Эстетические взгляды Николая Михайловича нашли свое выражение во многих написанных им статьях и рецензиях. Общий пафос их — борьба с классицистическими правилами и утверждение нового для того времени направления— сентиментализма. Из программных особенно характерна статья «Что нужно автору?». В ней, в противо­вес холодной, спокойной, рационалисти­ческой манере классицистов, он утвер­ждает необходимость в литературном творчестве сугубо личного, глубоко эмо­ционального авторского начала, про­низывающего все произведение от первой до последней строки. Эстетическая про­грамма Карамзина Н.М. во многом подготавливала поч­ву для последующего романтического на­правления.

Умер — [21.V(2.VI), 1826], Петербург.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии