Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Лесков Николай Семёнович

Лесков Николай Семёнович

ЛЕСКОВ Николай Семенович родился [4(16).II.1831, село Горохово Орловской губернии] в семье мелкого чиновника — писатель.

Учился в Орловской гимназии, служил чиновни­ком в Орле и Киеве. Литературную дея­тельность начал со статей по экономиче­ским вопросам, затем писал политические статьи в газете «Северная пчела». Одна из его статей о петербургских пожарах (1862) послужила началом полемики Лескова с рево­люционной демократией. Уехав на год за границу, он пишет там рассказ «Овце­бык» (1862) и начинает работать над анти­нигилистическим романом «Некуда», ко­торый был напечатан в 1864.

В рассказе «Овцебык» Николай Семенович рисует образ революцион­ного демократа, жертвующего всей своей жизнью для борьбы за пробуждение клас­сового сознания в народе. Но, изображая семинариста Богословского как чистого и самоотверженного человека, писатель в то же время смеется над той политической про­пагандой, которую он проводит среди крестьян, показывает полную оторван­ность Богословского от жизни, его чуж­дость народу.

В романе — «Некуда» — Лесков рисует многие образы революционных демократов в рез­ко сатирическом, злобно шаржированном виде. Вся демократическая критика осудила этот роман. Рисуя молодых людей, живущих в коммуне, писатель хотел высмеять конкретные факты того времени: коммуну писателя В. А. Слепцова и другие коммуны. Роман «Некуда» полемически заострен против романа Чернышевского «Что де­лать?». Лесков дает совершенно противопо­ложную Чернышевскому трактовку идейной борьбы 60-х гг., пытаясь зачеркнуть программу действия, которую намечал для своих героев Чернышевский.

Идеи и поступки героев «Что делать?» Николай Семенович пере­сматривает и в другом своем романе — «Обойденные» (1865). Здесь он дает совсем иное разрешение и любовного конфликта, и проблемы трудовой деятельности герои­ни (противопоставив частную мастерскую общественной мастерской Веры Пав­ловны).

В 1862-63 Николай Семенович пишет ряд подлинно реалистических повестей и рассказов о крепостной деревне, в которых рисует яркие картины нищеты, невежества, бесправия крестьянства:

«Погасшее дело»,

«Язвительный»,

«Житие одной бабы», а также и стихийный протест крестьян про­тив физической и духовной кабалы.

Осо­бенной художественной силой отличается повесть «Житие одной бабы» (1863), в ко­торой показана трагическая гибель кресть­янки, защищающей свое право на жизнь с любимым. В этой повести используется фольклор: сказочная речь, народные пес­ни.

Эта же тема страстной любви необы­чайно ярко разрешена в повести «Леди Макбет Мценского уезда» (1865). Мастер­ство Лескова - художника проявилось здесь в изображении характеров и в построении драматически напряженного сюжета.

В 1867 Николай Семенович публикует драму «Расточитель», главная тема которой — обличение жесто­кости нравов собственнического общества. В ней вскрываются язвы буржуазной действительности тех лет, рисуется ряд ярких типов купцов старого и нового «за­кала». Пьесе «Расточитель», как и повести «Леди Макбет Мценского уезда», свойст­вен налет мелодраматизма, чувствуется в ней и антинигилистическая направлен­ность, но все это не меняет глубоко реа­листического изображения жизни буржуа­зии. По содержанию и приемам сатири­ческой типизации драма «Расточитель» близка к комедии Щедрина «Смерть Пазухина».

В повести «Вои­тельница» (1866), писатель бле­стяще нарисовал сатирический тип ме­щанки-человеконенавистницы и ханжи, морально искалеченной средой.

Реали­стические произведения 60-х гг., и особенно сатира «Воительницы» и «Расто­чителя», не дают оснований зачислять его в этот период безоговорочно в реакцион­ный лагерь, они свидетельствуют скорее об отсутствии у него твердых идейных позиций.

Резкую полемику с революционно-де­мократическим движением Николай Семенович продолжал вести и в начале 70-х гг.

В 1870 он пишет книгу «Загадочный человек», где излагает биографию действовавшего в России ре­волюционера Артура Бенни. В этой книге он рисует с презрительной иронией и да­же гневом революционно-демократическое движение 60-х гг., осмеивает конкретных деятелей этого движения: Герцена, Нек­расова, братьев Н. Курочкина и В. Курочкина, Ничипоренко и других. Книга служила как бы публицисти­ческим введением к роману «На ножах» (1871) — откровенному пасквилю на де­мократическое движение тех лет. Извра­щение действительности здесь настолько явно, что даже Достоевский, создавший в это время реакционный роман «Бесы», писал А. Н. Майкову, что в романе «На ножах» «много вранья, много черт знает чего, точно на луне происходит. Ниги­листы искажены до бездельничества» («Письма», т. 2, с. 320). «На ножах» было последним произведением Лескова, целиком по­священным полемике с революционной демократией, хотя «призрак нигилизма» (выражение Щедрина) преследовал его еще ряд лет.

Карикатурными образами нигилистов Николай Семенович испортил и свой реалистический роман- хронику «Соборяне» (1872), в котором ни­гилисты, в сущности, не играют никакой роли. Основная сюжетная линия романа связана с духовной драмой протопопа Туберозова и дьякона Ахиллы, борющих­ся с церковной и мирской несправедли­востью. Это подлинно русские богатыри, люди с чистой душой, рыцари правды и добра. Но протест их бесплоден, борьба за церковь «истинную», свободную от мир­ской грязи не могла ни к чему привести. И Ахилла и Туберозов были чужды массе церковников, той самой корыстной, не­разрывно связанной с мирскими властями массе, которую писатель некоторое время спустя изобразил в хронике «Мелочи архиерей­ской жизни».

Очень скоро Лесков понял, что на почве «идеализированной Византии» «развиваться нельзя», и признавался, что не стал бы писать «Соборян» так, как они написаны. Образы «Соборян» положили начало галерее лесковских праведников. Характеризуя идейную позицию Лескова начала 70-х гг., Горький писал: «После злого романа «На ножах» литературное твор­чество Лескова сразу становится яркой живо­писью, или, скорее, иконописью,— он на­чинает создавать для России иконостас ее святых и праведников. Он как бы поста­вил себе целью ободрить, воодушевить Русь, измученную рабством. В душе этого человека странно соединялись уверенность и сомнение, идеализм и скептицизм» (Собр. соч., т. 24, М., 1953, с. 231-233).

Николай Семеновичи Лесков начи­нает переоценивать свое отношение к ок­ружающей действительности. Он открыто заявляет об отходе от реакционного лите­ратурного лагеря, руководимого М. Н. Кат­ковым. «Я не могу не чувствовать к не­му того, чего не может не чувствовать ли­тературный человек к убийце родной ли­тературы»,— пишет писатель о Каткове.

Рас­ходится он и со славянофилами, о чем свидетельствуют его письма к И. Акса­кову. В этот период он приступает к соз­данию сатирических произведений, в ко­торых с особой отчетливостью видно по­степенное сближение его с демократиче­ским лагерем.

Повесть-обозрение «Смех и горе» (1871), открывает собой как бы новый этап в творческом развитии писателя «Я стал думать ответственно, когда напи­сал «Смех и горе», и с тех пор остался в этом настроении — критическом и, по силам моим, незлобивом и снисходитель­ном»,— писал впоследствии Лесков. В повести «Смех и горе» рисуется жизнь помещика Ватажкова, для которого Россия — это страна «сюрпризов», где рядовой человек не в силах бороться: «Здесь, что ни шаг, то сюрприз, и притом самый скверный». Глубокие закономерности несправедли­вого общественного строя писатель показал лишь как цепь несчастных случайно­стей — «сюрпризов», выпавших на долю неудачника Ватажкова. И, тем не менее, сатира эта давала богатый материал для раздумий. В повести не только изображе­на жизнь широких слоев пореформенной России, но и создан ряд ярких сатириче­ских типов, приближающихся к типам демократической сатиры тех лет. Поиски сатирических приемов у Лескова шли под не­сомненным влиянием Щедрина, хотя его сатира 70-х гг. и лишена наступательно­го щедринского духа. Рассказчик обычно избирается Лесковым самый неискушенный в со­циальных вопросах, чаще всего это рядо­вой обыватель. Это и определяет харак­терную особенность сатиры тех лет — ее бытовизм.

Положительные образы «Соборян», тема талантливости, духовной и физической мощи русского народа получают свое дальнейшее развитие в повестях «Очаро­ванный странник» и «Запечатленный ан­гел», написанных в 1873.

Герой «Очаро­ванного странника» — Иван Северьянович Флягин — беглый крепостной, по внешнему виду напоминающий Ахиллу Десницыца из «Соборян». Все чувства в нем доведены до крайних размеров: и любовь, и радость, и доброта, и гнев. Сердце его полно всеобъемлющей любви к родине и многострадальному русскому народу. «Мне за народ очень помереть хочется»,— говорит Флягин. Он человек несгибаемой воли, неподкупной честности и благородства. Эти его качества, как и вся его жизнь, наполненная великими страданиями, типичны для всего русского народа в целом. Прав был Горький, от­мечая типичность, народность лесковских героев: «В каждом рассказе Лескова вы чувствуете, что его основная дума — дума не о судьбе лица, а судьбе России».

Оли­цетворением яркой талантливости русского народа являются в повести «Запе­чатленный ангел» крестьяне — строители Киевского моста, поражающие своим ис­кусством англичан. Они сердцем понима­ют и чувствуют великую красоту старин­ной русской живописи и готовы отдать за нее жизнь. В столкновении мужицкой артели с алчными, продажными чиновни­ками моральная победа остается на сто­роне мужиков.

В «Запечатленном ангеле» и «Очарованном страннике» язык писателя до­стигает необычайной художественной вы­разительности. Рассказ ведется от лица основных героев, и читатель видит воочию не только события, обстановку, но через речь видит внешность и поведение каждо­го, даже незначительного, персонажа.

В творчестве Николая Семеновича 70-х и последующих годов чрезвычайно сильны мотивы нацио­нальной самобытности русского народа, веры в свои силы, в светлое будущее Рос­сии. Мотивы эти легли в основу сатириче­ской повести «Железная воля» (1876), а также повести «Сказ о тульском Косом Левше и стальной блохе» (1881).

Николай Семенович создал в «Сказе о Левше» целую галерею сатири­ческих типов: царь Николай I, подхалимы и трусы «русские» придворные графы Кисельвроде, Клейнмихели и прочих. Все они — сила, чуждая народу, грабящая его и из­девающаяся над ним. Им противостоит человек, который только один и думает о судьбе России, о ее славе. Это талант­ливый умелец-самоучка Левша. Лесков сам отмечал, что Левша — образ обобщенный: «В Левше я имел мысль вывести не одного человека, а там, где стоит «Левша», надо читать «русский народ». «Олицетворенный народною фантазиею мира», наделенный духовным богатством простого русского народа, Левша сумел «посрамить» англи­чан, стать выше их, презрительно отнес­тись к их обеспеченно-бескрылому прак­тицизму и самодовольству. Судьба Левши трагична, как была трагична судьба всего угнетенного народа России. Оригинален язык «Сказа о Левше». Сказитель высту­пает в нем как представитель народа, и поэтому его речь, а часто и его облик сли­ваются с речью и обликом самого Левши. Речь других персонажей передается также через восприятие сказителя. Он пере­осмысливает комически и сатирически язык чуждой ему среды (и русской и анг­лийской), многие понятия и слова трак­тует по-своему, с точки зрения своего представления о действительности, ис­пользует чисто народную речь, создает новые словосочетания.

Подобную же ма­неру сказа использовал он и в повести «Леон — дворецкий сын» (1881), стилизо­ванной под народный язык XVII в. Тема гибели народных талантов на Руси, тема обличения крепостнического строя с боль­шим художественным мастерством реша­ется писателем и в повести «Тупейный художник» (1883). В ней рассказывается о зверски растоптанной любви, о жизни, погубленной деспотом, имеющим власть над людьми. В русской литературе мало книг, запечатлевших пе­риод крепостного права с такой худо­жественной силой.

В 70—80-е гг. Николай Семенович пишет ряд произведе­ний, посвященных изображению русских праведников («Несмертельный Голован», «Однодум», «Печорские антики»). Многие рассказы написаны на сюжет Евангелия и Пролога. Праведники в легендах Лескова те­ряли свой божественный облик. Они дей­ствовали как подлинно живые, страдаю­щие, любящие люди («Скоморох Памфалон», «Аскалонский злодей», «Прекрасная Аза», «Невинный Пруденций» и другие). В ле­гендах проявилось высокое мастерство стилизации, присущее автору.

Большое место в творчестве Николая Семеновича занимает тема обличения русского церковничества. Особенно острую, сатирическую окраску приобретает она с конца 70-х гг. Это было вызвано эволюцией миросозерцания Лескова, его заботой о борьбе с невежеством наро­да, с его вековыми предрассудками.

Очень характерна книга сатирических очерков «Мелочи архиерейской жизни» (1878—80), в которой зло высмеиваются мелочность, самодурство, стяжательство «святых от­цов», а также иезуитские законы церкви и правительства о браке, используемые церковной иерархией в своих корыстных целях. В книге с непоследовательностью перемешано и очень важное и мелкое, и резкая сатира и просто фельетоны, анек­дотические факты, и тем не менее в целом она сильно бьет по церкви как верной прислужнице эксплуататорских классов, разоблачает ее реакционную социальную роль, хотя и не с атеистических позиций, а с ложных позиций ее обновления. В этот период писатель переоценивает созданные им ранее положительные образы духовен­ства, в том числе и образы «Соборян». «Клятвы разрешать; ножи благословлять, отъем через силу освящать; браки разво­дить; детей закрепощать; оказывать про­текции у Создателя или проклинать и де­лать еще тысячи пошлостей и подлостей, фальсифицирующих все заповеди и прось­бы «повешенного на кресте праведника» — вот что я хотел бы показать людям»,— с гневом пишет Лесков. Кроме «Мелочей архи­ерейской жизни», Николай Семенович написал большое количество антицерковных рассказов и очерков, которые вошли (вместе с «Ме­лочами архиерейской жизни») в 6-й т. его первого собр. соч., который по поста­новлению духовной цензуры был изъят и сожжен.

Сатирические образы попов-шпионов и мздоимцев встречаются также во многих его произведениях:

«Шерамур»,

в цикле новелл

«Заметки неизвестного»,

«Свя­точные рассказы»,

«Рассказы кста­ти»,

повестях

«Полунощники»,

«Зимний день»,

«Заячий ремиз» и других.

В своей анти­церковной сатире Николай Семенович шел вслед за Тол­стым, начавшим в 80-е гг. борьбу с офи­циальной церковью. Л. Толстой оказал огромное влияние на формирование идео­логии писателя и на его творчество, особенно в 80-е гг., но Лесков не был толстовцем и не принимал его теории непротивления злу. Процесс демократизации творчества писателя становится особенно очевидным в 80 — 90-е гг. Писатель идет по пути углубления критики действительности, подвергая при этом коренному пересмотру свои прежние взгляды и убеждения. Он подходит к раз­решению основных социальных проблем, которые стояли в центре внимания демо­кратической литературы этого периода.

Эволюция мировоззрения Лескова проходила трудно и мучительно. В письме к критику Протопопову он говорит о своем «трудном росте»: «Дворянские тенденции, церковная набожность, узкая национальность и государственность, слава страны и тому подобное. Во всем этом я вырос, и все это мне часто казалось противно, но ... я не видел, «где истина»!»

В сатирических произведениях 80-х гг. большое место занимает борьба против антинародного бюрократического аппарата самодержавия. В этой борьбе он шел вместе со Щедриным, Чеховым и Л. Толстым. Он создает ряд сатирически обобщенных типов чиновников-хищников, олицетворяющих антинародность само­державия рассказы:

«Белый орел»,

«Прос­тое средство»,

«Старый гений»,

«Человек на часах».

Образы буржуазии, нарисованные в рассказах

«Полунощники»,

«Чертогон»,

«Грабеж»,

«Отборное зерно» и других, имеют много общего с подобными же образами Щедрина, Некрасова, Островского, Ма­мина-Сибиряка. Но основное внимание писатель уделил моральному облику буржуа, оста­вив в стороне его политическую деятель­ность.

В начале 90-х гг. Николай Семенович создал ряд политиче­ски острых сатирических произведений:

рассказы

«Административная грация» (1893),

«Загон» (1893),

повести

«Полунощ­ники» (1891),

«Зимний день» (1894),

«Дама и фефела» (1894),

«Заячий ремиз» (1894, опубликовано в 1917).

Главная особенность этих произве­дений — их открытая направленность про­тив реакции 80—90-х гг., прямая защита прогрессивных сил России, в частности ре­волюционеров, показ духовной, моральной растленности правящих классов и гнев­ное обличение их методов политической борьбы с революционным движением. Злы­ми сделались и краски сатиры, стал не­измеримо тоньше рисунок образа, быто­вая сатира уступила место сатире социаль­ной, появились глубокие обобщения, вы­раженные в образной и публицистической форме. Лесков прекрасно сознавал разруши­тельную силу этих произведений: «Мои последние произведения о русском об­ществе весьма жестоки... Эти вещи не нравятся публике за цинизм и пря­моту. Да я и не хочу нравиться публике. Пусть она хоть давится моими рассказами, да читает... Я хочу бичевать ее и мучить. Роман становится обвинительным актом над жизнью».

В рассказе «Административ­ная грация» он рисует борьбу объединен­ного лагеря реакции в лице министра, губернатора, попа и полиции против про­грессивно настроенного профессора, доведенного их травлей и клеветой до само­убийства. Рассказ этот не смог быть напе­чатан при жизни писателя и появился лишь в со­ветское время.

В очерке «Загон» сатира Николая Семеновича достигает особенно широкого полити­ческого обобщения. Рисуя картины нищей и дикой жизни народа, не верящего ни в какие реформы, проводимые господами, Он показывает не менее дикую, полную суеверий жизнь правящего общества. Этим обществом руководят «апостолы» мрако­бесия и реакции вроде Каткова, пропове­дующие отделение России «китайской сте­ной» от других государств, образование собственного российского «загона». Пра­вящие круги и реакционная пресса, выра­жающая их мнение, стремятся навсегда удержать народ в кабале и невежестве. Не прибегая в очерке к гиперболе, под­бирает такие реально существовавшие факты, которые выглядят еще более рази­тельно, чем самая злая сатирическая ги­пербола. Публицистический накал лесковской сатиры здесь во многом близок к сатире Щедрина, хотя Лесков и не смог под­няться до щедринских высот сатириче­ского обобщения.

Еще более ярки и раз­нообразны по своей художественной фор­ме сатирические повести Лескова Н. С. «Полунощ­ники», «Зимний день», «Заячий ремиз». В них созданы положительные образы прогрессивной молодежи, борющейся за права народа. В основном это образы де­вушек-дворянок, порвавших со своим классом. Но идеал Лескова— не активный ре­волюционер, а просветитель, борющийся за усовершенствование общественного строя средствами морального убеждения, пропагандой евангельских идеалов добра, справедливости, равенства.

В «Полунощниках» запечатлен буржуазный и мещан­ский быт 80-х гг., с его невежеством, жес­токостью, страхом перед общественным движением и верой в чудеса мракобеса Иоанна Кронштадского. Пластическая выразительность образов «Полунощников» достигается писателем в основном подчеркива­нием их социальных качеств и своеобраз­ным, неповторимо индивидуальным язы­ком. Здесь же Николай Семенович создает и сатирические образы-символы, определяя сущность их кличками: «Ехидна», «Тарантул» и тому подобное.

Но особенно выразительны итоги идейной эволюции Лескова и художественные достиже­ния его сатиры в повести «Заячий ре­миз», изображающей политическую борь­бу в период реакции 80-х гг. Говоря о эзоповском стиле в этой повести, Лесков писал: «В повести есть «деликатная материя», но все, что щекотливо, очень тщательно маскировано и умышленно за­путано. Колорит малороссийский и су­масшедший». В этой повести Николай Семенович показал себя блестящим учеником Щедрина и Гоголя, продолжавшим их традиции в но­вой исторической обстановке. В центре повести — Оноприй Перегуд, дворянин и бывший становой пристав, находящийся на излечении в сумасшедшем доме. Поме­шался он на почве ловли «сицилистов», которой от него требовали охранка и местные полицейские и духовные власти. «Что за ужасная среда, в которой он жил... Помилуйте, какая голова может это вы­держать и сохранить здравый ум!»— го­ворит один из героев повести. Перегуд — слуга и вместе с тем жертва реакции, жалкое и страшное по­рождение самодержавного строя. Спосо­бы сатирической типизации в «Заячьем ремизе» обусловлены политической зада­чей, поставленной Лесковым: изобразить об­щественный строй России как царство произвола и безумия. Поэтому Николай Семенович поль­зовался средствами гиперболы, сатириче­ской фантастики, гротеска.

«Лесков Николай Семенович— волшебник слова, но он писал не пластически, а рассказывал и в этом искусстве не имеет себе равного»,— писал М. Горький.

Действительно, стиль Лескова ха­рактерен тем, что основное внимание уде­ляется речи персонажа, при помощи ко­торой создается полное представление об эпохе, о конкретной среде, о характере людей, об их действиях. Секрет словесного мастерства Николая Семеновича заключается в его прекрас­ном знании народной жизни, быта, идей­ных и нравственных особенностей облика всех сословий и классов России 2-й половины XIX в. «Пронзил всю Русь»,— метко ска­зал о Лескове один из героев Горького.

Умер — [21.II (5.III).1895], Петербург.

Русские писатели. Биобиблиографический словарь.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии