Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Писарев Дмитрий Иванович

Писарев Дмитрий Иванович

ПИСАРЕВ Дмитрий Иванович родился [2(14).X.1840, село Знаменское, Елецкого уезда, Орловской губернии] в дворянской семье среднего до­статка — лите­ратурный критик и публицист.

Отец был отставным штабс-капитаном.

Мать, образованная и куль­турная женщина, целиком посвятила се­бя воспитанию сына, который с ранних лет поражал удивительной одаренностью.

В четыре года Дмитрий Иванович читал по-русски и по-французски, вскоре усвоил и немецкий язык.

Семилетним ребенком увлекся со­чинением романов. С детства отличался недюжинной начитанностью. О пытли­вости ума и духовных запросах, о слож­ности психологических переживаний под­ростка свидетельствуют дневники, кото­рые он вел.

Одиннадцати лет Писарев был отдан в одну из лучших столичных гимназий.

С 1856-1861 учится на историко-филологический факультете Петербургского университета. Университет дал ему глубокую подготовку в избранной им области знаний (Писарев одно время мечтал о научной карьере), однако, судя по напи­санной в 1863 статье «Наша университет­ская наука», он вскоре разочаровывается в своих учителях. Отрыв академической науки от потребностей реальной жизни, приверженность профессоров окостенелым догмам, уход в дебри абстрактной пре­мудрости — все это не могло удовлетво­рить Писарева, как и лучшую часть русского студенчества, испытавшего воздействие де­мократического движения в стране.

С 1859-1868 — занимался Дмитрий Иванович литературной деятельностью. Почти половину этого времени критик провел в заточении — одиночной камере «русской Бастилии», в Петропавловской крепости. Процесс его идейного формиро­вания отличался интенсивностью, был не­легким и сложным. Благонамеренный юно­ша, воспитанный в духе уважения к авто­ритетам, Писарев опубликовал в 1860 в студенческом сборнике работу о немецком фило­софе-идеалисте В. Гумбольдте. Выпускник университета, избравший темой диссерта­ции мистическое учение Аполлония Тианского, идеолога рабовладельческого об­щества в Римской империи эпохи ее раз­ложения, Писарев вскоре пережил серьезный духовный кризис. Об истоках этого кризиса, приведшего молодого критика к ре­шительному отказу от привитых ему сре­дой и воспитанием представлений о смысле и перспективах общественного бытия, мож­но отчасти уже судить по характеру и направлению первых его печатных лите­ратурно-критических выступлений.

С начала 1859, находясь еще на университетской скамье, Дмитрий Иванович стал регулярно сотрудничать с журналом «Рассвет», направление которого он сам впоследствии определил как «слад­кое, но приличное». Это было типичное для того времени, одно из многочисленных недолговечных педагогических изданий — «журнал наук, искусств и литературы для взрослых девиц». Однако в своих рецензиях и статьях, кратких обзорах и библио­графических аннотациях на страницах этого издания, рассчитанных на опреде­ленного читателя и ограниченных конкрет­ной целевой установкой, Писарев сумел выска­заться по ряду важных вопросов, эстетических, историко-литературных, педагоги­ческих. Отличное знание современной ли­тературы и умение подчинить анализ ху­дожественных произведений задачам идей­но-эстетического воспитания молодежи критик обнаруживает в статьях, посвящен­ных «Обломову», «Дворянскому гнезду», рассказу Л. Толстого «Три смерти».

О по­следовательном демократизме, материали­стических убеждениях юного Писарева говорить еще рано, однако разбор этих произведе­ний свидетельствовал о симпатиях кри­тика к литературе реалистической, про­никнутой народностью, утверждающей прогрессивные идеалы. Дмитрий Иванович дает тонкие характеристики художественной манеры Гончарова, Тургенева, Толстого, убедительно вскрывает своеобразие таланта каждого из трех больших мастеров. Он чут­ко улавливает связь типических образов с объективной русской действительностью. И хотя его позиции еще недостает поли­тической определенности, а самое пони­мание действительности подчас отличает­ся расплывчатостью, можно отметить, что он испытывал несомненное воздействие идей Белинского — это сказалось, прежде всего, в пристальном внимании к тради­циям гоголевского направления.

Работа в «Рассвете» сыграла положительную роль в выборе Писаревым своего жизненного пути, в определении интересов. «Один год жур­нальной работы, — писал он по этому поводу, — принес больше пользы моему умственному развитию, чем два года уси­ленных занятий в университете и в биб­лиотеке». Напряженные поиски руководя­щей идеи, тоска по целостному миросозер­цанию, острое неприятие рутинного мыш­ления, оправдывающего мерзости окружаю­щего мира, сознание необходимости само­определения в предгрозовой атмосфере начала 60-х гг. по одну из сторон не­зримых баррикад — все это, вместе взятое, обусловило напряженность духовного кризиса.

Весной 1861 наступает самый яркий и плодотворный этап в деятельности Писарева Д.И. Он становится ведущим сотрудником журнала «Русское слово». Благодаря Писареву это изда­ние выходит на передний край борьбы против сил реакции. При наличии оттен­ков во взглядах, отличавших «Русское слово» от «Современника» и подчас служивших поводом для полемики внутри революционно-демократического лагеря, главным образом по вопросам тактики, журнал, которому Писарев отдал пять лет жизни, занял в истории русской общественной мысли место на левом фланге. Не случайно крамольное «Русское слово» подвергалось цензурным гонениям.

В июне 1862 «Русское слово» вместе с «Современником» было приоста­новлено.

А в 1866, после покушения Д. Ка­ракозова на царя, вовсе закрыто по распо­ряжению правительства. Общественно - политическая репутация журнала, его направление и позиция, прежде всего, свя­заны «Русское слово» с именем Писарева, ставшего «властителем дум» молодых шестидесятников.

В июне 1862 Дмитрий Иванович был арестован и в те­чение почти четырех с половиной лет содержался в Петропавловской крепости. Непосредственной причиной ареста яви­лась его статья-прокламация против бро­шюры заграничного агента царского пра­вительства барона Фиркса. Продажный писака, действовавший под псевдонимом Шедо-Ферроти, пытался опорочить Герцена. Брошюра Шедо-Ферроти, инспирирован­ная реакционными кругами, содержала мерзкие инсинуации по отношению изда­теля «Колокола». Писарев не только защищал от мракобесов имя революционера. Его статья-прокламация содержала прямой призыв к немедленному низвержению самодержавия.

В эпоху революционного подъема 60-х гг. Писарев предсказывал: «Дина­стия Романовых и петербургская бюрокра­тия должны погибнуть... То, что мертво и гнило, должно само собою свалиться в могилу; нам останется только дать им последний толчок и забросать грязью их смердящие трупы». В крепости он содер­жался как опасный политический преступ­ник.

Только в июне 1863 ему было разре­шено заниматься литературным трудом.

Находясь в заточении, критик написал 24 статьи, которые в 1864—65 появлялись почти в каждой очередной книжке «Рус­ского слова». В этих статьях с наиболь­шей полнотой ему удалось вы­разить свое идейно-политическое кредо, обосновать свое эстетическое учение. Вы­ступления Писарева— критика и публициста — отличались боевым, наступательным ду­хом, острой полемичностью.

Большую роль в формировании воззре­ний Писарева на русскую действительность и перспективы общественного развития, на понимание роли искусства и литературы в жизни народа оказал Н. Г. Чернышев­ский. Правда, Дмитрий Иванович не все усвоил и не все принял в программе Чернышевского, оспаривал он и отдельные положения, вы­двинутые в трудах Белинского, Герцена, Добролюбова. Однако в решении основных вопросов философии и социологии, равно как и в своей эстетической теории, критик «Русского слова» выступал в ка­честве их ученика и соратника.

Поворот Писарева в сторону демократизма, «к последовательному реализму и к стро­жайшей утилитарности», как он сам писал об этом в статье «Промахи незрелой мыс­ли», утверждение критика на материали­стических позициях и в этой связи возросший интерес к успехам естествознания произошли уже в первый период его со­трудничества в «Русском слове» (весна 1861 — лето 1862). Так, одна из первых крупных работ Писарева в «Русском слове», статья «Идеализм Платона», отнюдь не носила отвлеченного академического ха­рактера. Ею критик активно вмешивался в умственную жизнь своей эпохи, наносил удар по догматическому мышлению, рутинным представлениям, «болезненным галлюцинациям» доктринеров-идеалистов, вскрывал реакционный смысл проповеди аскетизма, оправдывавшей подавление личности.

В полемической статье «Схола­стика XIX века» (1861) он встает на за­щиту Чернышевского, его материалисти­ческих философских воззрений, подвергав­шихся нападкам со стороны откровенных реакционеров и их либеральных союзни­ков. «Ни одна философия в мире не при­вьется к русскому уму так прочно и так легко, как современный, здоровый и свежий материализм», — утверждает Писарев. В отличие от мертвящих, отуманивающих умы идеалистических теорий, боящихся соприкосновения с реальной действитель­ностью, материалистический взгляд основывается на фактах и доказательствах. Материализм для него — боевое оружие, острием своим направленное против уста­ревших форм жизни, против апологетов прогнившего старого порядка. Верная в своих исходных положениях (утвержде­ние идеи развития, закономерности борь­бы нового со старым, признание первич­ности объективной реальности), философ­ская проповедь Писарева, как и весь домарксовый материализм, отличалась и явно слабыми, ошибочными сторонами. Дмитрий Иванович испы­тал определенное воздействие вульгарных материалистов (Фохт, Бюхнер, Молешотт), допускал упрощенные формулировки, ме­ханически толковал иные явления при­роды и общества, недооценивал фактор объективности познания. Но рассматри­ваемые в широкой исторической перспек­тиве, выступления Писарева сыграли весьма положительную роль в низвержении лож­ных авторитетов, всякого рода «призра­ков», идейной «рухляди», в расчистке плацдарма для развития в России есте­ственнонаучных знаний и трезвого взгля­да на живые потребности общественного бытия. Блестящий расцвет точных наук, наук о природе в России, давшей человечеству таких гигантов, как Сеченов, Бут­леров, Мечников, Пирогов, Тимирязев, Менделеев, берет свое начало в 60-х гг. и, по признанию самих естествоиспыта­телей, непосредственно связан с матери­алистической традицией, которая идет от Чернышевского, Герцена и Писарева. Ста­тьи последнего содействовали проникновению глубокого интереса к естествозна­нию в широкие круги общества.

Как литературный критик Дмитрий Иванович Писарев видел не­пременное условие развития литературы в укреплении ее связей с жизнью народа, с его коренными интересами. Статьи

«Стоя­чая вода»,

«Писемский, Тургенев и Гонча­ров»,

«Женские типы в романах и повестях Писемского, Тургенева и Гончарова» (1861) логикой анализа художественных образов направлены против господствовавших в России социальных отношений, против уродств «темного царства». В них подвергаются резкому осуждению люди, не спо­собные к действию, герои фразы, прекрас­нодушные мечтатели. В названных стать­ях содержится недвусмысленный призыв к делу, к изменению условий жизни. Од­нако, в отличие от Чернышевского и Доб­ролюбова, Писарев недооценивал значение рево­люционной ситуации, не признавал доста­точно реальными перспективы крестьян­ской революции в России. Поэтому его положительная программа выдвигала в ка­честве первоочередной задачу просвещения, воспитания нового поколения демократической интеллигенции, которое во всеоружии знания призвано нести в народ разумные идеи преобразования общества, сознание несправедливости и нетерпимо­сти существующего миропорядка.

Незрелость Дмитрия Ивановича как революционного де­мократа обнаруживается в эти годы и в его конкретных оценках идейно-образ­ного содержания ряда значительных ли­тературных произведений. Добролюбов («Когда же придет настоящий день?»), говоря о романе Тургенева «Накануне», предсказывал скорое рождение в России русских Инсаровых. Писарев же, наоборот, не соглашался признать реально суще­ствующими условия для изображения по­ложительного героя-деятеля. По его мне­нию, Тургенев «соорудил ходульную фигуру». Инсаров «не представляет в себе ни­чего целостно-человеческого и решитель­но ничего симпатичного». «Кто в России сходил с дороги чистого отрицания, тот падал», — пишет критик по поводу по­пытки Тургенева создать положительный образ. При этом Дмитрий Иванович ссылается на печаль­ный опыт Гоголя, который «тоже затоско­вал по положительным деятелям, да и свернул на «Переписку с друзьями». Не менее симптоматичными были расхожде­ния Писарева с Добролюбовым в понимании природы и общественно-политического зна­чения образов «лишних людей» в русской литературе. Вместе с тем надо отметить, что эволюция Писарева, укрепление его револю­ционно-демократических воззрений в ус­ловиях обострявшейся классовой борьбы проходили исключительно интенсивно. Не­задолго до ареста он переходит в прямую атаку против реакционно-охранительной журналистики: в статье «Московские мыс­лители» он разоблачает программу катковского «Русского вестника», в статье «Русский Дон-Кихот» он зло высмеивает учение славянофилов, которое реакция пыталась гальванизировать в противовес революционно-демократической идеоло­гии.

В 1862 появляется статья «Базаров» — одно из самых значительных литератур­но-критических выступлений Писарева, своего рода гимн человеку дела.

Критик призывает передовую русскую молодежь до конца отрешиться от благодушия и иллюзий по поводу реформист­ских акций правительства. Ссылаясь на героя «Отцов и детей», Писарев говорит о не­обходимости целеустремленно готовиться взять в свои собственные руки дело реши­тельного преобразования мира. «Из Ба­заровых, при известных обстоятельствах, вырабатываются великие исторические де­ятели; такие люди долго остаются моло­дыми, сильными и годными на всякую работу; они не вдаются в односторонность, не привязываются к теории, не прира­стают к специальным занятиям; они всег­да готовы променять одну сферу деятель­ности на другую, более широкую и более занимательную; они всегда готовы выйти из ученого кабинета и лаборатории...».

В конце 1864, в статье «Реалисты» Писарев развернет и углу­бит многие положения, содержащиеся в статье о Базарове. В условиях спада революционной волны и общего кри­зиса идей утопического социализма, ос­мысляя причины неудачи народно-освободительного движения, он выдвигает но­вую тактическую линию. Не видя еще революционного класса, способного прак­тически, одним ударом решить задачу, он предлагает настойчивой, кропотливой про­пагандой демократических идей, «химическим путем», неуклонно готовить обще­ственное сознание к коренным переменам. В первую очередь Дмитрий Иванович рассчитывает на демократическую, разночинную молодежь. «Мыслящему пролетариату», близкому к на­роду, предстоит, овладев действительными знаниями, найти реальные пути для син­теза знания и труда. Писаревская теория реализма дала повод для обвинения кри­тика в отказе от революционно-демократи­ческих идеалов. О его переходе с позиций радикальных на позиции реформизма пи­сали и некоторые современные исследо­ватели. На деле же у Дмитрия Ивановича речь шла о поис­ках новой тактики для достижения тех же конечных целей, поисках, продикто­ванных искренним демократизмом, непод­дельной заботой о благе народа. Неве­рие в реальность «механического пути», то есть революционного переворота, объяс­няется конкретными русскими условиями середины 60-х гг. Писарев и ранее ставил под сомнение готовность крестьянских масс к немедленному революционному дейст­вию. Однако в принципе он никогда не от­казывался от мысли о решающей в конеч­ном итоге роли масс в историческом процессе. Это подтверждается многими его работами, написанными до и после «Реалистов». В частности, определяющему значению трудящихся масс в истории, созидательному труду как основе челове­ческой цивилизации посвящены «Очерки из истории труда» (1863). Ими фактически и начинался новый этап в деятельности критика «Русского слова» после годич­ного вынужденного перерыва.

В 1863-65, кроме

«Нашей университет­ской науки»,

«Очерков истории труда»,

«Реалистов» и других сочинений, ставивших вопрос о необходимости коренного преобразования общественной жизни, содер­жащих глубокий анализ явлений современного естествознания (в том числе изло­жение учения Дарвина о происхождении видов — статья «Прогресс в мире живот­ных и растений»), Писарев создал серию собственно литературно-критических работ. Большое внимание он уделяет теоретическим проблемам искусствознания. В пя­той книге «Русского слова» за 1865 по­явилась статья «Разрушение эстетики» — наиболее полное изложение взглядов Писарев на значение искусства в жизни общества. Эстетическая его теория столь же сложна и противоречива, как его теория реализма в целом. Полемически заостренная против реакционной проповеди «искусства для искусства», она дает материалистический ответ на основной вопрос об отношении искусства к действительности.

Важней­шими критериями оценки произведений искусства для Дмитрия Ивановича является глубина и пол­нота отражения жизни общества, служение интересам народа, пропаганда просвети­тельских идей, борьба с косностью и за­стоем. Однако, утверждая общественную полезность подлинно реалистического ис­кусства и примат действительности над художественным творчеством, Писарев вместе с тем допускал вульгаризацию диалектико-материалистических представлений о природе эстетического освоения действи­тельности. С позиций «последовательного, строжайшего утилитаризма» он склонен был рассматривать искусство лишь как одну из форм популяризации полезных истин. Игнорируя сложную специфику ис­кусства, объективные его закономерности, Писарев как теоретик готов был признать художественную деятельность недопустимой тратой общественной энергии. Однако нельзя упрощать позиции Писарева, «разрушителя эстетики». Одностороннее толкование осно­вополагающих положений Чернышевского, изложенных последним в «Эстетиче­ских отношениях искусства к действи­тельности», неизбежно приводило Писарева к отрицанию эстетики как науки, а также объективно самостоятельного значения прекрасного. Но в конкретных суждениях критика, при всей их противоречивости и подчас непоследовательности, преодо­левалась односторонняя крайность теоре­тических установок. В особенности это относится к оценкам художественных про­изведений. С большим мастерством Дмитрий Иванович определял объективное общественное зна­чение отдельных произведений и творчества писателей в целом. Он постоянно подчеркивал ответственность литературы перед своей эпохой. Противник поверхно­стной тенденциозности, он требовал от художника глубокого знания потребнос­тей жизни и органического восприятия, усвоения передовых идей времени. Луч­шие его литературно-критические статьи надолго останутся образцами умелого со­четания анализа идей и образов произве­дения, художественной специфики с широкой публицистической постановкой фи­лософских, социальных и политических проблем. В работах «Реалисты»,

«Роман кисейной девушки»,

«Подрастающая гу­манность»,

в статье «Мыслящий пролета­риат» и других, на материале «Что делать?» Чернышевского, повестей Помяловского и Слепцова, всей демократической литературы 60-х гг. Писарев ставил вопрос о поло­жительном герое, о новом человеке, бор­це за лучшее будущее народа. В выступ­лениях, посвященных творчеству Тур­генева, Толстого, Достоевского, он не только определяет направление таланта каждого из великих писателей-реалистов, но и поднимается до широких обобщений относительно перспектив историко-лите­ратурного развития.

В ожесточенной борьбе против реакцион­ной и либеральной критики, в полемической запальчивости Писарев подчас становился на позиции антиисторизма. Так, например, случилось в статьях, объединенных под общим названием «Пушкин и Белинский» (1865). Здесь с наибольшей очевидностью проявились слабые стороны методологии Писарева-критика.

В споре о пушкинском и гого­левском направлениях в русской литера­туре он не удержался на высоте, достигну­той революционно-демократической кри­тикой. Белинский, Чернышевский, Доб­ролюбов не противопоставляли Гоголя Пушкину и не отдавали Пушкина эстет­ской критике как представителя якобы «чистой поэзии». Писарев же, опираясь на па­радоксальную систему доказательств, отка­зывался от конкретно-исторического рас­смотрения наследия великого поэта. Озабо­ченный тем, что реакционеры именем Пуш­кина, его авторитетом пытались прикрыть антинародную сущность своей эстетиче­ской теории, Писарев Д.И. сводил значение осново­положника новой русской литературы, русского критического реализма, к чисто формальным, стилистическим достижени­ям.

Ошибочные взгляды критик «Русского слова» высказывал и в дискуссии с «Современником». В статье «Цветы невинного юмора» (1864), посвященной произведе­ниям Щедрина, недооценивалось общест­венное значение и художественное совер­шенство творений великого сатирика.

В статье «Мотивы русской драмы» он вы­сказывает несогласие с основными выводами добролюбовской статьи о «Грозе» Ост­ровского и выдвигает малоубедительную концепцию главного характера драмы.

Но место Писарева в истории русской обществен­ной мысли, публицистики и литературной критики определяется не его ошибками, противоречиями и слабостями. В основ­ном и главном он оставался верным и пре­данным революционно-демократическим идеалам. Его воззрения на задачи лите­ратуры, взятые в их логическом развитии, восходят к Белинскому. Следует пом­нить, что деятельность критика оборвалась в самый расцвет его творческого роста.

После выхода Писарева Дмитрия Ивановича из крепости над ним был установлен негласный надзор. За­крытие «Современника» и «Русского сло­ва», усилившиеся репрессии — все это сказалось на его литературной активности . Однако то, что им написано в последние годы, свидетельствовало о новых серьезных поисках. Критик думал над значением революционных поворотов в истории че­ловечества, над ролью народных масс.

В 1867 он написал известную работу «Генрих Гейне». К тому же времени относится статья «Борьба за жизнь», напеча­танная в журнале «Дело».

В статье дан содер­жательный разбор романа Достоевского «Преступление и наказание». Разрыв с бывшим редактором «Русского слова» Благосветловым, который с 1867 возглавил «Дело», поставил Писарева в трудное положение. Он фактически лишился трибуны. Руку помощи ему протянули Некрасов и Сал­тыков-Щедрин.

С 1868 Дмитрий Иванович стано­вится постоянным сотрудником «Отече­ственных записок». Здесь были опубли­кованы последние работы Писарева, в частности статья «Старое барство», начало широко задуманного анализа «Войны и мира».

Трагическая смерть Дмитрия Ивановича Писарева болью отозвалась в сердце демократической России.

Герцен писал в «Колоколе»: «Блестящая и пода­вавшая большие надежды звезда исче­зает, унося с собой едва развившиеся таланты, покидая едва начатое литературное поприще. — Писарев, язвительный критик, порой склонный к преувеличениям, всегда исполненный остроумия, благо­родства и энергии, утонул во время купа­ния. Несмотря на свою молодость, он много страдал...» (Собр. соч., т. XX, кн. 1, с. 377).

Старейший участник революционного движения Вера Засулич ста­вила Писарева в один ряд с Добролюбовым: «Нам дороги образы этих двух юношей, едва мелькнувших на пороге истории. Рано сошли со сцены и их великие предшественники, но они все-таки успели встать перед нами во весь рост; эти оба еще росли; их нельзя даже представить себе остановившимися на том понимании, какого они достигли перед смертью. В них все еще было im Werden» (Сб. ста­тей, т. II, П., 1907, с. 301).

Писарев Д. И. вошел в ис­торию русской общественной мысли и ли­тературы не только как неутомимый борец, сражавшийся против разноликих врагов общественного прогресса, но и как вдох­новенный строитель, как один из тех, кто закладывал фундамент нового мира. Его наследие сохраняет свое непреходящее значение, входит неотъемлемой состав­ной частью в нашу социалистическую, подлинно народную культуру.

Умер — [4(16).VII. 1868], курорт Дуббульне (ныне Дубулты) под Ригой.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии