Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ
Подружки идут в школу. Л.Воронкова - 1

 

ПОДРУЖКИ ПОМОГАЮТ СТОРОЖИТЬ ВОРОХ

Все ушли с гумна — и дядя Савелий, и дядя Кузьма, и все колхозницы. И сразу наступила тишина.

— А вы что, пичужки, тут присели? — сказал де­душка.— Ступайте домой обедать — небось умаялись.

— А мы не умаялись,— ответила Таня.— Мы с тобой будем хлеб сторожить.

Таня подсела к вороху. Она провела рукой по серебристому зерну, запустила руки в ворох, зачерпнула пригорошни и про­сыпала зёрна обратно сквозь пальцы. А ворох лежал перед ней, как тяжёлая гора, и каждое зерно блестело, словно чекан­ное.

Дедушка уселся на снопах под навесом. Тогда и Таня с Алёнкой примостились около него и тут же начали рассказы­вать дедушке:

— Мы сегодня колоски подбирали в поле!

— А когда колоски собирали — ёжика встретили!

— И гнездо нашли!

— Только гнёздышко совсем пустое,— сказала Алён­ка,— ни одного птенчика не было.

— Ну, какие же теперь птенчики! — сказал дедушка.— Они уже теперь все выросли, летают, в дальний путь готовятся. Да уж и пора им в тёплые страны — сентябрь месяц стоит у околицы, осень ходит по лесу, деревья красит...

Таня задумалась. Ей вспомнилось, как весной летели из тёплых стран лебеди и кричали. А гуси шли по дороге, под­нимали головы и слушали их.

— Дедушка, а лебеди опять в тёплые страны полетят?

— Опять полетят. И жаворонки полетят. И ласточки. И журавли... А как журавли через море летели, я один раз сам видел.

— Как, дедушка?

— Я тогда был в Крыму. Мне дали путёвку в дом отдыха, я и поехал.

— Дедушка, а какой это — Крым?

— А это место такое — Крым, у самого моря. Кругом горы, а море синее-синее и всё шумит, и всё шумит, и волны одна за другой бегут к берегу... Вот так сижу я как-то утром на берегу, смотрю на эти синие волны, слушаю, как они шумят. Вдруг знакомые голоса: «Курлы! Курлы!» Я так и привско­чил — неужто журавли? Поднял голову, а они летят из-за горы. И пошли, пошли через море на тот, на турецкий берег. Летят, а сами кричат-покрикивают — да так жалобно, словно не хо­чется им на чужой берег лететь, словно они с родиной прощаются.

— Ой, дедушка,— прошептала Таня,— мне их жалко!

— А что ж поделаешь,— сказал дедушка,— родина-то всем дорога! Но птицы свои родные места крепко помнят. Пе­реждут холода — и снова домой. Да с радостью, да с пес­нями!

— Таня вытерла глаза ладонью.

— А между тем,— продолжал дедушка,— пока мы тут раз­говариваем, у нас к вороху жеребятки подбираются!

Таня сразу вскочила:

— Где?

Жеребятки паслись недалеко на лужке. Надоело им щипать траву, они и подобрались к риге, хотели попробовать хлеба. Но из-под навеса выскочили Таня и Алёнка, закричали на них, замахали руками. А тут ещё, откуда ни возьмись, Снежок выскочил и залаял. Жеребята испугались и убежали обратно на лужок.

— Снежок, а ты где был? — удивилась Таня.— Я думала, уж ты давно домой убежал!

— Наверно, в снопах спал,— сказала Алёнка.— Вон в хво­сте сколько соломы набилось!

Так и сидели Таня и Алёнка с дедушкой, а дедушка рассказывал им и про ласточек, которые на лету.лвезд обго­няют, и про коростеля, который летать не любит, а всё больше пешком ходит...

— Дедушка,— сказала Таня,— вот ты говоришь — сен- тябрь месяц у околицы стоит... А ведь мы с Алёнкой первого сентября в школу пойдём!

— Мне мамка уже кармашки для азбуки сшила,— отозва­лась Алёнка.

— И мне бабушка сшила,— сказала Таня, — с красной ка­ёмочкой. Это касса называется.

— В добрый час! — ответил им дедушка.— Значит, скоро будете мне книжки читать, а я буду слушать. У меня-то глаза совсем плохо видеть стали!

А потом зазвонил в деревне колокол. И дедушка сказал:

— Ну, вот и кончена наша сторожа. Сейчас народ на работу, а мы — на обед. Бегите домой, пичужки!

Таня и Алёнка побежали домой. Таня как вошла в избу, так прямо к бабушке:

— Бабушка, дай, пожалуйста, скорей пообедать: мы сегод­ня с Алёнкой целый день колхозу помогали!

ГРУШЕВОЕ ЯБЛОЧКО

Утром Алёнка явилась с большим подсолнухом. Подсол­нух был широкий, как корзинка, и весь набит чёрными шелковистыми семечками. Алёнка вытаскивала по од­ному семечку, и в подсолнухе оставалось светлое пустое гнёздышко.

А Таня укладывала кукол спать. Она вчера совсем про них забыла, и куклы всю ночь просидели на улице за круглым чурбаком. Зелёная «скатерть» у них завяла, «тарелки» съё­жились, угощенье расклевали куры, а их самих насквозь про­мочила ночная роса.

— Тань, а нынче куда помогать пойдём? — спросила Алён­ка, выщипывая семечки.

Таня закрыла кукол одеялом и тоже взялась за Алёнкин подсолнух.

— Я не знаю, — сказала она.— Может, опять на гумно?

— Ступайте лучше к садовнику дяде Тимофею,— сказала бабушка,— он сегодня народ собирал яблоки снимать. А народу мало — все в поле да на молотьбе.

Подружки разломили подсолнух пополам и пошли в сад к дя­де Тимофею.

Дёмушка услышал, что они идут яблоки снимать, и тоже пошёл с ними.

— Как солому отгребать, так ты не приходил,— сказала Алёнка,— а как про яблоки услышал, так сразу прибежал!

Дёмушка ничего не отвечал, но шагал и шагал следом за ними.

Колхозный сад был со всех сторон обнесён частой изгородью и обсажен тополями. Тополя чуть-чуть шумели серебристыми листьями. Они стояли ровной стеной, защищая сад от холодных ветров.

Калитка в сад была открыта. Недалеко от калитки стоял соломенный шалаш. А около шалаша лежали новенькие до­щатые ящики, несколько снопов свежей жёлтой соломы и большие кучи яблок. Колхозный сторож дед Антон уклады­вал яблоки в ящики, а внуки его, Ваня и Вася, помогали ему.

Среди деревьев то тут, то там виднелись пёстрые платки и кофты — колхозницы снимали яблоки с веток.

Таня, Алёнка и Дёмушка друг за другом вошли в сад и остановились. Дядя Тимофей увидел их:

— Вам что — яблочка?

— Да,— сказал Дёмушка.

— Нет, мы не за яблоками! — поспешно сказала Таня и сердито дёрнула Дёмушку за рукав,— Мы помогать пришли!

— Вот ребятишки молодцы! — сказал дядя Тимофей.— А мне подмога как раз очень нужна, народу у меня сегодня мало.

Дядя Тимофей велел им собирать в кучу паданцы — упав­шие с веток яблоки.

— Если какое понравится — съешьте,— сказал он,— но с деревьев не рвите.

Ребятишки разбрелись по широкому саду. И что это за прекрасный был сад! Таня шла и не знала, куда глядеть: то ли вниз, под ноги, искать упавшие яблоки, то ли вверх, на яблони, которые стоят кругом, как в хороводе. Яблоки висели над её головой — и красные, и розовые, и жёлтые, и с румянцем, и без румянца, и зелёные с тёмно-красными полосками.

— Что ж ты только ходишь и смотришь, а ничего не собираешь? — сказала ей Алёнка.— Я уж вон сколько набрала и два яблочка съела!

Таня спохватилась и тоже стала собирать паданцы из травы — то там, то здесь выглядывали яблоки: одно с ушиблен­ным бочком, другое подгрызенное червяком, третье — недо­зрелое... Таня собирала их в свой голубой фартук. А когда попалось яблочко румяное Да рассыпчатое, Таня сказала:

— Какое понравится — можно съесть. А вот это мне очень нравится! — и съела сладкое яблочко.

Так ходили Таня, Алёнка и Дёмушка по саду, собирали яблоки, носили их в кучу к шалашу. И сами лакомились: как попадётся яблочко послаще, то и съедят.

А Дёмушка не столько собирал, сколько ел. Наконец ему надоело собирать паданцы.

С ветки глядели на него крупные круглые яблоки — тём­но-красные, почти коричневые. Дёмушка легонько тронул вет­ку, тряхнул её — яблоки не упали. Но откуда-то сверху вдруг сорвалось одно большое яблоко, прошумело сквозь листву и Ударило Дёмушку по макушке.

— Ой! — сказал Дёмушка и отскочил в сторону.

Тут подбежала к нему Алёнка и закричала:

— Ты что — яблоки рвать? Сейчас дяде Тимофею ска­жем!

— Я и не рвал даже! — сказал Дёмушка и потёр ладонью свою макушку,— Оно само упало.

Но тут и Таня на него напустилась:

— А зачем ветку трогал? Эх, ты! Дядя Тимофей тебя в сад пустил, а ты его обманываешь, яблоки рвёшь!

Дёмушка ничего не стал отвечать им. Он молча собирал
паданцы в подол рубахи. И то яблоко, которое сверху упало тоже положил и отнёс к шалашу.

Ребятишки собирали да собирали яблоки. Целый ворошок яблок натаскали.

— Вот спасибо! — сказал дядя Тимофей.— Крепко мне по­могли сегодня. А за работу возьмите себе яблок — какие вам захочется, какие на вас глядят!

Дёмушка насовал себе в карманы медовых ранеток. Алёнка набрала красных полосатых. А Таня выбрала себе три самых больших яблока. Одно жёлтое, прозрачное — это дедушке. Дру­гое рассыпчатое, красное — это бабушке. Третье золотое, на­ливное, с румяным бочком — это матери.

— А себе что же? — спросил дядя Тимофей.

Таня улыбнулась:

—А мне больше не надо. Я их и так сегодня много съела.

— Ну, тогда я тебе сам подарю,— сказал дядя Тимо­фей.

Он снял с дерева грушевое яблочко, самое сладкое, самое душистое, и отдал его Тане.

Вечером все — и бабушка, и дедушка, и мать — пили чай с яблоками и хвалили Таню:

— Вот какая у нас Таня славная помощница растёт!

КАК ДЁМУШКА СНЕЖКА УГОЩАЛ

На другой день Таня помогала бабушке собирать огур­цы в огороде. Все огурцы собрали — одни плети с шер­шавыми листьями остались на грядках. Бабушка вы­мыла огурцы и засолила их в большой кадушке.

— Вот и управились с огурцами,— сказала она.

Но на другой день пришла с колхозных огородов грузовая машина. А в машине — полон кузов огурцов.

Сима-огородница сказала:

— Это колхозникам на трудодни будем раздавать,— и ве­лела высыпать их около колхозной кладовой.

— Вот тебе раз! — сказала бабушка,— Л я-то думала, что с огурцами управилась... И куда это столько огурцов нынче

уродилось!

Пока сгружали огурцы, около машины собрались ребятиш­ки. И не успели ещё борта закрыть, а они уж сидели в кузове, как белые грибы в корзинке.

— А куда это вы поедете, интересно знать? — спросил шофёр.

— Куда ты поедешь, туда и мы! — прокричали ребятишки.

— А может, я в Москву поеду?

— И мы — в Москву!

— Ну, в таком случае сидите хорошенько.

Машина фыркнула, зашумела и пошла. Ребятишки ухва­тились кто за борт, кто за кабину, а кто прямо на дно кузова сел. Таня и Алёнка прижались к самой кабине и держались друг за друга.

Машина мчалась по укатанной белой дороге, лёгкая, сухая пыль вырывалась из-под задних колёс. Ветер дул навстречу и ерошил волосы. А столбы с проводами так и отсчитывались один за другим вдоль дороги.

— Тань, гляди-ка: Снежок бежит! — вдруг сказала Алёнка.

Снежок и в самом деле бежал за машиной, то и дело чихая

от пыли. Но как он ни старался, а машину догнать не мог. Он отставал всё больше и больше и наконец где-то под горкой совсем отстал.

— Ну куда бежит? — сказала Таня.— Наверно, все лапы себе отбил!

Машина слегка затормозила и свернула к огородам. Тут, на огороде, недалеко от дороги, лежали насыпанные горкой огур­цы. И тут же, одна на другой, громоздились большие корзины, полные помидоров. Машина подошла к этим корзинам и остановилась.

— Приехали! — крикнул шофёр.

— Вот так Москва! — засмеялась Алёнка, — Грядки да реч­ка, а больше нет ничего.

А Таня молча слезла с машины. Она всё поглядывала на дорогу — не бежит ли Снежок? Этот пёс такой глупый, что и заблудиться может!

В это время две девушки — Клаша Галкина и Маша Фо- нарёва — принесли ещё одну корзину с помидорами.

— Вот я вам кадую ораву привёз! — сказал шофёр.— Они у вас тут сейчас всё поедят!

Но Клаша и Маша только рассмеялись в ответ:

— Пускай едят, на всех хватит — и ещё останется. Во­зить — не перевозить!

— Куда пойдём,— спросила Алёнка у Тани,— на помидоры или на горох? Или маку поищем?

— Что ты, мак уже собрали давно! — сказала Таня.

— Тогда, может, за подсолнухами сбегаем?

— А я — за помидорами,— решил Дёмушка.

Они пошли вдоль грядок. Помидоры висели на низеньких ветках и почти лежали на земле. Таня шла и выбирала себе помидор:

— Этот не хочу: у него бочок зелёный. Этот не хочу: он ещё маленький. А вот этот возьму: он большой и красный!

— Ешьте, ешьте, ребятишки! — сказала огородница Си­ма.— Помидоры скоро кончатся, последние снимаем.

— А ребята побежали морковь дёргать! — крикнул Дёмуш­ка.— Я тоже побегу!

— Помидор-то съешь сначала! — сказала Алёнка,— Как уж он всюду торопится, боится опоздать!

Таня и Алёнка съели по хорошему помидору и тоже пошли за морковкой.

Морковь лежала красными кучками среди чёрных разрытых грядок. А рядом стояли ещё не тронутые грядки, пышные и пушистые от морковной зелени. Это поздний сорт, эту морковь дёргать ещё рано. Но Таня всё-таки выдернула од­ну — вот как захрустела свежая морковка на зубах, будто кусок сахару!

Сходили и за горохом. Но горох не понравился: он стал уже сухой и жёсткий. Потом пробрались через густые свекольные грядки и через грядки с брюквой — прямо к маковой делянке.

Мак уже давно созрел, и давно его собрали. Лишь две или три сухие коричневые головки погромыхивали па ветру. Девочки сломили их и вытрясли из них мак прямо в рот.

Потом их приманили грядки с репой. Как пропустить, как не попробовать! Репка чистая, жёлтая, как мёд. А как отку­сишь — сладкий сок из неё так и брызнет!

Таня держала репку за зелёный вихор и стряхивала с неё землю. Вдруг она услышала какой-то шум в густой свекольной ботве и оглянулась.

— Алёнка, гляди,— крикнула она,— Снежок прибежал!

Снежок смотрел на них, высунув язык, и мотал хвостом от

радости. А Таня и сама очень обрадовалась.

— Прибежал, не заблудился! И как же ты нас в таком большом огороде нашёл?

— Он, наверно, голодный,— сказала Алёнка.

— Да, как же, голодный! — сказал Дёмушка, который тоже пришёл за репкой.— Помидор ему давал — не ест, огурец давал — не ест, брюквину давал — не ест. Вот так голод­ный!

А Таня засмеялась и сказала:

— Вот ведь какой ты у нас, Снежок, избалованный!

ЛЕСНЫЕ ПОДАРКИ

Домой с огородов девочки пошли не по дороге, а прямо через лесок. Снежок тоже побежал за ними. А Дёмушка остался с ребятишками — ему ещё не хотелось уходить с огородов.

В лесу было тихо и нарядно. Ёлки густо зеленели. В бе­рёзках светились светло-золотые искорки. А осинки стояли Румяные, алые и тихонько дрожали своими круглыми листьями.

Тане вспомнилось, как дедушка сказал: «Вот уж осень Деревья красит».

Она шла потихоньку и оглядывалась по сторонам — вот бы подсмотреть, как это осень ходит по лесу да красит де­ревья!

— Ух ты, опят сколько! — крикнула Алёнка.— Танюшка, беги сюда!

Таня подбежала к Алёнке. А там стоял высокий пенёк, весь усаженный жёлтыми грибами опёнками. Они росли кучка­ми — и побольше, и поменьше, и совсем маленькие, как горошины.

— Целую корзину набрать можно! — сказала Таня.

— А у нас никакой корзинки нету,— сказала Алёнка.— Эх, жалко!

— Корзинки нету, зато фартук есть! — ответила Таня.

Она сняла свой голубой фартук и расстелила его на земле.

Девочки собрали грибы в фартук, завязали его узелком и по­шли дальше.

На полянке им встретился широкий ореховый куст. Среди его шершавых листьев висели орешки в зелёных обёрточках — по одному, по двойке, по тройке.

Таня и Алёнка положили узелок с грибами на траву, а сами стали рвать орехи.

— А орехи куда будем класть? — спросила Алёнка.

— Орехи — тоже в фартук,— ответила Таня.

Много орехов нарвали, а ещё больше осталось на кусте. Но куст очень высокий, верхних веток никак не достанешь.

Девочки пошли домой. На опушке они увидели рябину. А на рябине, словно пригоршни красных бус, висели тугие красные ягоды.

— Алёнка, нарвём?

— Нарвём, конечно.

— А класть куда?

— Да тоже в фартук положим. Дома разберёмся.

И рябины нарвали. Да ещё по пути Таня не утерпела — наломала красных осиновых веток. Уж очень они были красивы!

Так и шли с лесными подарками: с грибами, с орехами, с рябиной. А когда вышли на поле, то над ними в хрусталь­ном воздухе тихо плыли и светились радужные осенние пау­тинки.

Таня и Алёнка пришли домой, сели на крылечко и стали делать из рябины ожерелья. Они взяли у бабушки клубок суровых ниток и толстую иголку, нанизали на нитки ягоды и надели себе на шею.

— Я пойду бабушке покажусь,— сказала Таня.

Ей хотелось, чтобы бабушка посмотрела, какая она на­рядная.

Но в это время пришёл Дёмушка.

— Дайте рябинки! — попросил он.

— Опоздал,— ответила Алёнка,— мы всю рябину на бусы нанизали.

— Ну, тогда я бусинку оторву! — сказал Дёмушка.

И оторвал от Алёнкиного ожерелья несколько рябиновых бусинок.

— Ты что делаешь! — закричала на него Алёнка.

А Таня вскочила:

— Уходи отсюда!

Дёмушка попятился со ступеньки, да оступился и чуть не упал. А чтобы не упасть, схватился за Таню и нечаянно оборвал её красное ожерелье.

— Всё испортил! — чуть не заплакала Таня.— Все бусины раздавил!

Тут на крыльцо вышла бабушка.

— Вы что кричите? — сказала она.— Что не поделили?

— Бабушка, посмотри, он мне бусы оборвал! — пожалова­лась Таня.

— Вон и мне сколько бусин смял! — поддержала Таню Алёнка.

— Эх, девчатки,— сказала бабушка,— что ж вы из-за пу­стого дела столько шуму поднимаете! Дёмушка ещё маленький, что с него взять? А вы уже большие, вы скоро в школу пойдёте. Неужели всё по Дёмушке будете равняться?

Таня и Алёнка взглянули друг на друга. Да, правда, через несколько деньков — в школу! И обе они как-то притихли, призадумались и забыли про свои красные ожерелья.

ПОДРУЖКИ ИДУТ В ШКОЛУ

Эти несколько деньков пролетели очень быстро, пролете­ли, как жёлтые листочки с берёзы, унесённые ветром. Наступило первое сентября.

В этот день Таня проснулась очень рано. Ясное сентябрь­ское солнце косо заглядывало в окно, и у бабушки в кухне ещё топилась печка.

Таня вскочила с постели и, шлёпая босыми ногами, побе­жала на кухню.

— Ты что вскочила такую рань? — сказала бабушка.— У меня ещё и завтрак не готов!

— Так и надо, чтобы рань! — ответила Таня.— Ты, бабуш­ка, наверно, всё забыла!

— А что ж такое я забыла?

— Бабушка, да ведь я сегодня в школу иду!

— Ну и что ж ты кричишь? — удивилась бабушка.— В школе тоже уроки не до свету начинаются.

Тут она вытащила из печки большую, шипящую на ско­вороде лепёшку и сказала:

— Вот я тебе и лепёшку испекла, с собой возьмёшь в школу. Видишь — ничего я не забыла!

Таня побежала на крыльцо умываться. Щёки и уши сразу загорелись от холодной воды. Таня крепко вытерлась суровым полотенцем, но посмотрела на свои руки и опять побежала на крыльцо. Руки у неё были обветренные, коричневые от загара. Таня тёрла их и намыливала, тёрла и намыливала...

— Да уж будет тебе! — сказала бабушка.

— Да как же, бабушка, будет? — чуть не плача, ответила Таня.— А дежурная посмотрит, что руки чёрные, и скажет: «Уходи из класса». Вон Нюра Туманова говорит, что там дежурные всегда руки смотрят!

К завтраку пришла мать с молотьбы.

— Я сейчас сама дочку в школу соберу,— сказала она.— Ну-ка, иди сюда!

Она дала Тане выглаженное коричневое платье, застегнула на ней чёрный фартук, сунула ей в карман носовой платок и сама расчесала Тане волосы. Расчесала и задумалась:

— А что же нам с твоими волосами делать? Так идти в школу не годится, на голове у тебя словно овин горит — за­витушки торчат во все стороны. Или подстричь их надо, или косичку заплести.

— Косичку заплести! — сказала Таня.

Мать достала из комода синюю ленту и заплела Тане косичку. Косичка вышла маленькая и закручивалась кверху. Но Таня радовалась и гордилась и всё трогала её рукой. Таня ещё никогда в жизни не ходила с косичкой!

Мать оглядела Таню, всё ли на ней хорошо, и сказала:

— Учись, дочка, прилежно, слушай, что учительница будет говорить, набирайся ума-разума!

Таня пила чай и дула в блюдце, потому что она торопилась, а чай был горячий и никак не остывал. В это время в окно заглянула Алёнка. Таня поставила блюдце с чаем на стол:

— Идём?

Алёнка кивнула головой.

— Да куда ж ты? — сказала Тане бабушка. — Ты хоть чай-то допей!

Но Таня уже схватила свою сумку, которую ей приготовили в школу, и выскочила на крыльцо. А в сумке была тёплая лепёшка, бутылка с молоком и холщовые кармашки для азбуки.

Подружки вышли на улицу.

— Ух, как провода на солнце блестят! — сказала Таня.— Может, они серебряные?

— Наверно, серебряные,— согласилась Алёнка.

Таня опасливо посмотрела кругом:

— Снежка не видать? Как бы за нами не увязался!

А Снежок словно только и ждал, чтобы про него вспомнили. Он выбежал из калитки и начал прыгать вокруг Тани.

— Ты не смей с нами ходить! — прикрикнула на него Таня.— Иди домой!

Но Снежок глядел на неё и вилял хвостом, словно хо­тел сказать: «Ну, а почему мне нельзя с тобой идти? Я пойду!»

Тогда Таня подняла хворостинку и замахнулась на Снежка:

— Кому говорят — домой иди! Вот я тебя!

Снежок обиделся, опустил хвост и отстал. Он стоял и гля­дел, как Таня и Алёнка всё дальше и дальше уходили по дороге.

В конце улицы уже собрались все колхозные ребятишки- школьники. Кто идёт в четвёртый класс, кто в третий, кто во второй, а кто и вовсе только в первый раз учиться идёт. Все собрались и вместе пошли в школу. И Таня с Алёнкой тоже пошли.

Светлое поле лежало по сторонам дороги. В поле было уже пусто, хлеб убран, и жёлтая стерня слабо блестела на солнце. А за полем стоял нарядный сентябрьский лес.

С дальних полей возили овёс. Большие косматые возы, покачиваясь, шли по дороге.

— Эй, школьники, садитесь, подвезём! — кричали им с возов.

— Подвезёте в ригу,— отвечали ребята,— а нам надо в школу. Не по пути!

В риге шумела молотилка, рокотали веялки, слышались голоса... Весёлый шум работ далеко разносился над опустев­шими полями.

— Слышите? — сказал Юра председателев.— Вот как у нас теперь — все молотилки и веялки на электричестве работают! ГЭС пустили! — И тут же крикнул: — Ребята, сторонись! Ма­шина сзади!

Ребятишки сбежали с дороги. Машина шла, поднимая не­высокую пыль. Она была доверху нагружена тяжёлыми мешка­ми — колхоз отправлял хлеб на ссыпной пункт.

С машины тоже покричали:

— Может, подвезти?

— Далеко едете! — отвечали ребята. — Увезёте в район, а наша школа близко.

Дорога спустилась в овражек, заросший ольшаником. А когда поднялась на горку, кусты расступились, и стало видно школу. Вот она стоит на зелёной луговине — новая, с голубыми наличниками — и блестит на солнце своими большими окнами.

Алёнка оглянулась и подтолкнула Таню:

— Тань, посмотри-ка!

Таня оглянулась тоже. По дороге шагали ещё двое: Дё­мушка и его товарищ Ваня Берёзкин. А сзади, закрутив лохматый хвост, бежал Снежок.

— Так и есть,— сказала Таня,— все тут!

— Думают, что их тоже примут! — усмехнулась Алёнка.

Со всех сторон, изо всех деревень собрались в школу ученики. Учителя встретили их и развели по классам.

Таня и Алёнка, держась друг за друга, вошли в первый класс и сели за парту.

Но едва все ученики уселись, как открылась дверь, и во­шли ещё двое — Дёмушка и Ваня Берёзкин. Они вошли, сняли шапки и остановились у дверей.

Учительница посмотрела на них:

— А вы зачем пришли?

— А мы тоже учиться,— сказал Дёмушка.

— Сколько же тебе лет?

— Семь. Почти уж восьмой.

— А мне уж почти девятый,—осмелев, сказал Ваня Берёзкин.

Учительница улыбнулась:

— Восьмой вам будет через год, а девятый — через два года. На будущую осень приходите, а сейчас ступайте домой!

Дёмушка и Ваня переглянулись, надели шапки и пошли Домой.

— Вот как! — засмеялась Таня.— Уже выучились!

— Сядьте прямо, дети,— сказала учительница,— положите руки на парту...— И вдруг посмотрела на дверь: — Кто это царапается за дверью?

Учительница открыла дверь, и в класс вбежал Снежок. Он увидел Таню и сразу завилял хвостом. Все ребятишки засме­ялись, учительница тоже засмеялась и сказала:

— Вот так ученик явился! Ну нет, нам таких учеников не надо! Уходи, уходи из класса!

Она прикрикнула на Снежка и прогнала его. Ребята по­смеялись, но скоро успокоились и стали слушать, что говорит учительница.



 
Библиотечные мероприятия | Биографии