Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Сухово-Кобылин Александр Васильевич

СУХОВО-КОБЫЛИН Александр Василье­вич родился [17(29).IX.1817, Москва] в старинной дворян­ской семье — драматург.

Получил хорошее домашнее образование.

С 1834-38 учился на физико-математическом отделении философского факультета Московского университета. В студенческие годы увлекался театром, поклонялся лучшим мастерам московской сцены. По окончании универ­ситета уехал за границу.

С 1838—42 слу­шал лекции по философии в Гейдельбергском и Берлинском университетах. Философией интересовался в течение всей жизни: пе­реводил Гегеля, писал философские трак­таты. Рукописи их сгорели во время по­жара в имении драматурга в 1899.

В конце 40-х гг. служил в канцелярии московского гражданского губернатора.

В ноябре 1850 на Александра Василье­вича пало подозрение в убийстве фран­цуженки Луизы Симон-Деманш, которая была его гражданской женой. Будущему писателю пришлось много пережить за 7 лет следствия.

В 1857 крепостных Сухово-Кобылина, прислуживавших Деманш, оправдали, оп­равдали и его самого, приговорив только «для очищения совести» к церковному по­каянию «за любодейную связь». Мытар­ства по разным чиновно-бюрократическим ведомствам и тюремное заключение дали Александру Василье­вичу богатейший материал для его знаменитой трилогии. Советские исследователи, опираясь на документальные данные, до­казали его полную невиновность «Дело» состряпали судейские чиновники в надеж­де получить от богатых Сухово-Кобылиных взятку. Сам он писал, что с него требовали взятку в 50 тыс. руб.

С 1852-54 написал первую комедию — «Свадьба Кречинского». Премьера ее состоялась лишь после смерти Николая I — 28 ноября 1855 в Малом театре в Москве.

Над 2-й частью трило­гии, драмой «Дело», драматург работал около 5 лет (с 31 августа 1856 по апрель 1861). Цензура запретила ее. 25 экземпляров «Дела» драматург напечатал в Лейпциге.

Последняя часть трилогии, «комедия-шутка» «Смерть Тарелкина», появилась в печати в 1869. Тогда же трилогия под заглавием «Кар­тины прошедшего» была напечатана в Москве. Около 50 лет драматург вел борь­бу с цензурой, чтобы провести пьесы на сцену.

Признание заслуг к нему пришло поздно: в 1902 он был избран почетным академиком по разряду изящной словес­ности.

В политических взглядах Сухово-Кобылина оста­вался на позициях дворянского либера­лизма, защищавшего культурный про­гресс страны, но решительно выступав­шего против революционного переуст­ройства общества. Непониманием путей изменения общественного устройства объ­ясняется мрачный колорит последней части его трилогии.

В историю русской литературы он вошел как «литературный однодум» — автор замечательной драматической три­логии.

В «Свадьбе Кречинского» остроум­но и безжалостно высмеяны пороки рус­ского дворянства предреформенной эпохи, запечатлены обреченность патриархаль­ных устоев (на примере семьи Муромских). Типична ситуация — попытка героя же­нитьбой поправить свое материальное положение. Драматург показал пороч­ность Кречинского, эгоизм и двуличие которого не имеют границ и опираются на его большое самообладание. Осмеянию подвергнуты не только авантюрист Кречинский, но и хищник-холоп и угодник Расплюев, нравы дворянско-чиновничьего общества. В комедии всесторонне оха­рактеризован Муромский — интеллекту­ально узкий, мыслящий слишком прак­тично, но честный человек. Всей системой образов комедии драматург стремился вскрыть характернейшие явления русской действительности. И хотя в «Свадьбе Кре­чинского» Сухово-Кобылина уже наметил контуры деградации помещичьей среды, все же Муромские обрисованы им с известной долей идеализации. В последующих час­тях он усилит это, в приукрашенном виде показывая их взаимоотношения с кресть­янами. Нарастание напряжения в разви­тии действия, мастерская сценическая интрига, стройность композиции обеспечи­ли комедии успех у зрителя.

В драме «Дело» Александр Василье­вич еще смелее обли­чает самодержавно-чиновничью машину. Содержание ее — показ того, как бездуш­ный чиновничий мир, используя донос полицейского, загоняет Муромского в «капкан». Драматург значительно расши­рил круг жизненных явлений. Бездушие и жестокость бюрократического аппарата он воплотил в фигуре Князя. Но рядом с ним стоит и им управляет взяточник Варравин. А вместе с этим — Тарелкин, отличающийся от Варравина только тем, что следует принципу: взял взятку — сде­лай дело. Суть пьесы — в сатирическом осмеянии «армии чиновников». «Я эту че­лядь наказал кнутом»,— писал драматург. В драме развертывается необычайно ост­рый конфликт — борьба между «начальствами» и «силами», с одной стороны, и «ничтожествами, или частными лицами» — с другой. Муромский борется за свое че­ловеческое достоинство и право любящего отца. Но, столкнувшись с жестокой, неумо­лимой чиновничьей машиной, он отстаи­вает справедливость вообще. Его устами драматург обличает неправую власть и судопроизводство. Муромский, как и сам Александр Василье­вич , подвержен монархическим иллю­зиям. Сословными предрассудками дра­матурга объясняется и некоторая фальшь в образе Ивана Сидорова Разуваева, ра­деющего о добром барине. В этом сказа­лись классовые позиции Сухово-Кобылина. С одной стороны, Иван Сидоров — преданный сво­ему господину крестьянин, выручающий его в трудную минуту. Он — носитель на­родной мудрости, остроумия, практициз­ма. В нем как бы воплотилась вековая ненависть народа к армии чиновников, в которых он видит не только своих вра­гов, но и врагов государства. Но, с дру­гой стороны, он — воплощение смирения и покорности, хотя обстоятельства, каза­лось бы, должны настроить его на борьбу с этим злом. Поднимая единичный случай беззакония до высот большого обобщения, Сухово-Кобылин жертвует частностями, иногда остав­ляя в тени внутренний мир персонажей. Драматург выпукло изображает хищников-чиновников. Пластически осязаемы эти живцы, чибисовы, ибисовы, герцы, шерцы, шмерцы. Комически рифмующиеся имена подчеркивают их родство и распростра­ненность. Особенно удачен образ Жив­ца — ревностного служаки, хищного, наг­лого, гнусного. Жестокость и тупое без­различие к судьбе обращающихся с про­шениями высказывают все представители власти, начиная с «Весьма важного лица», перед которым «безмолвствует и сам автор», и кончая частным приставом Охом. Все они мертвой казуистикой или тупым равнодушием сломили и растоптали поря­дочного человека, героя войны 1812. С чу­довищной настойчивостью стремятся они к обогащению. Зловеща фигура Варра­вина. Подобно Иудушке Головлеву, он оплел Муромского паутиной слов, обма­нул посулами, а потом начисто ограбил. Рядясь в тогу ревностного слуги право­судия, он лицемерно паясничает перед стариком и вынуждает его дать взятку, а взяв деньги, обвиняет его в подкупе, тут же придумывает версию о сумасшест­вии Муромского. Кульминация пьесы — в сцене бунта Муромского, разоблачаю­щего не только своих мучителей, но и всю самодержавно-бюрократическую машину: «...здесь... грабят. Я вслух говорю — грабят!!!» Муромский умирает, но моральная победа, безусловно, остается на его стороне. Автор углубляет образы, данные в первой части трилогии.

В «Деле» дальнейшее развитие получили образы Муромского, Лиды, Атуевой, Нелькина. Связь «Дела» с первой частью три­логии не только в общности персонажей, но и в продолжении некоторых сюжетных мотивов. Так, «Свадьба Кречинского» кон­чается традиционно: полицейский чинов­ник явился покарать мошенников и гра­бителей. Но как внесценический персонаж чиновник перешел в «Дело», являясь здесь носителем зла,— его донос на Лидию стал причиной трагедии для семьи Му­ромских. В «Деле» большое место зани­мает образ Лиды, пренебрегающей сослов­ными предрассудками, разочаровавшейся во внешнем лоске света и увидевшей его гнилость. Способность искренне переживать и страдать ставит Лиду выше окру­жающих ее людей.

Над «Смертью Тарелкина» Александр Василье­вич рабо­тал 11 лет (с перерывами). Драматург считал эту пьесу своим лучшим произве­дением. Добиваясь постановки ее на сце­не, он писал в 1882: «Я ее изменил, ис­правил, сделал новый конец по указанию цензуры, но ничего не помогло».

Десять лет спустя, в 1892, он снова писал, что переделал пьесу, чтобы обойти «возмущаю­щую цензуру места». Он даже изменил заглавие, назвав пьесу «Веселые расплюевские дни». Выбросил сцену пыток и заключительный монолог. И все же цен­зура запретила пьесу. Смело используя гиперболу и фарсовые приемы,драматург глав­ный удар направил против полиции, явив­шейся опорой шайки грабителей-чиновни­ков. Но фарсовость, гротесковость только помогли драматургу передать правду действительности. Правда жизни, данная в заостренной, анекдотической форме, при­обретала еще большую силу. В гоголев­ской традиции драматург изобразил мни­мую смерть Тарелкина, долженствовав­шую избавить его от кредиторов и стать источником обогащения. Жизнь такова, что важны не сами люди, а бумажки, документы. В среде, окружающей Тарел­кина, давно утеряно представление о нравственности. Волчьи законы господ­ствуют в ней. Похитив письма, компро­метирующие Варравина, Тарелкин пре­вращается в надворного советника Копылова, только что умершего. В острой и беспощадной борьбе Варравина с Тарелкиным побеждает первый — за его пле­чами больший опыт мошенничества и пре­ступлений. Этой интригой драматург рас­крыл чудовищность и преступность поли­цейского механизма самодержавного го­сударства. В качестве следователя по делу Тарелкина выступает Расплюев. Остро, с едким сарказмом изображен драматургом Расплюев, почувствовавший себя в дол­жности следователя в своей стихии: он «ар­канит зверя», загоняет его в «темную», звенит кандалами, дает указания палачам, использует авторитет медицины, заставляя доктора Унмёглихкейта (нем.— невозмож­ность) подтвердить гуманность допросов. Первым в русской литературе Александр Василье­вич показал на сцене картины полицейского допроса «с пристрастием» — пытки полотенцем, пытки «темной», пытку жаждой и другие. Мрач­ная действительность самодержавной Рос­сии определила безотрадность картины, нарисованной драматургом в «Смерти Та­релкина». Варравины и расплюевы бла­женствуют на свете! И хотя расплюевщине противопоставлен только убийственный смех, комедия несла в себе революционный заряд. Царский министр Валуев назвал ее «сплошной революцией».

Сухово-Кобылин объединил общим замыслом три разные по жанру пьесы: социально-быто­вую комедию («Свадьба Кречинского»), сатирическую драму («Дело») и сатириче­ский фарс («Смерть Тарелкина»). Глав­ную мысль трилогии можно сформулиро­вать так: при господстве армии чиновни­ков жизнь стала отвратительной траге­дией. Эту идею пыталась заглушить цен­зура. Образы главных героев в трилогии даны в движении: меняется Кречинский, крепнут нравственные качества Муром­ского, мужает Лида, еще ниже падают Расплюев, Тарелкин, Варравин. Увлекав­шийся в молодости Гоголем, Сухово-Кобылин твор­чески использовал его сатирические тра­диции. От Гоголя идут гротесковость, гиперболизм образов, сатирические фами­лии персонажей, водевильные элементы.

По сатирической манере Сухово-Кобылин близок и Щедрину. Гротесковость и публицистич­ность некоторых моментов 2-й и 3-й час­тей трилогии, обличительный реализм ее сродни великому сатирику. Тяготение к фольклору – народному фарсу и бала­гану, острым народным шуткам — сущест­венная особенность трилогии драматурга. Яркий, образный язык отличает все части трило­гии. Неповторимо индивидуален он у Кре­чинского, Расплюева, Тарелкина, Муром­ского, Атуевой, Сидорова, Живца и других.

Александр Васильевич выбрал колоритные средства для характеристики каждого персонажа, подчеркивая его социальную принадлеж­ность, психический склад, степень интеллектуального развития. Удивительны от­тенки в языке Варравина: то он ошелом­ляет просителя бессмысленными фразами, пуская в ход арсенал профессиональных судейских терминов, то переходит к мягко­му и вкрадчивому говору ханжи и лицеме­ра. Мастерски использованы пословицы и поговорки, каламбуры и афоризмы, при­словья, игра слов.

Высокую оценку пьесам драматурга дали М. Горький, А. В. Луначарский, Вл. И. Немирович-Данченко и другие.

Луначарский говорил советским драматургам: «Нельзя пройти мимо уроков, которые дают Островский, Сухово-Кобылин». Продолжив лучшие традиции Гого­ля, Островского, Салтыкова-Щедрина, Сухово-Кобылин Александр Василье­вич создал блестящий образец реали­стической сатирической драматургии. Са­тирическую художественную силу трилогия сохранила и в наше время.

Умер — [11(24).III. 1903], Болье на Ривьере, Франция.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии