Поиск

Биографии писателей и поэтов

АБВГДЕЖЗИКЛМНОПРСТУФХЦЧШЩЭЮЯ

Сумароков Александр Петрович

Сумароков Александр Петрович

СУМАРОКОВ Александр Петрович родился [14(25).XI.1717] в старинной дворянской семье — пи­сатель.

Его отец, Петр Панкратьевич, был военным петровского времени и дослужил­ся до чина полковника. В 1737 Петр Панк­ратьевич перешел на гражданскую служ­бу с рангом статского советника, в 1760 получил чин тайного советника, а при отставке в 1762 — действительного тай­ного советника.

Александр Петрович получил хорошее домашнее образование под руководством отца («должен я за первые основания в русском языке отцу моему») и ино­странных гувернеров, среди которых на­зывается имя И. А. Зейкана, обучавше­го в это же время будущего Петра II.

30 мая 1732 Сумароков был принят в только что учрежденный Сухопутный шляхет­ский кадетский корпус («рыцарскую ака­демию», как его еще тогда называли) — первое светское учебное заведение повы­шенного типа, готовившее своих питом­цев к «должностям офицеров и чиновни­ков». Преподавание в корпусе носило до­вольно поверхностный характер: кадетов обучали, прежде всего, хорошим мане­рам, танцам и фехтованию, но интерес к поэзии и театру, широко распростра­нившийся среди воспитанников «рыцар­ской академии», оказался полезным для будущего поэта. Кадеты участвовали в придворных празднествах (выступали в балетных дивертисментах, драматических спектаклях), подносили императрице поздравительные оды своего сочинения (вначале без имени авторов — от всей «Шляхетской академии наук юношества», а затем к ним стали добавляться стихи за подписью Михаила Собакина).

В 1740 состоялся первый литературный опыт в печати, известны две поздравительные оды Анне Иоанновне «в первый день нового года 1740, от кадетского корпуса сочиненные чрез Александра Сумарокова.

В апреле 1740 Александр Петрович был выпущен из Шля­хетского корпуса и назначен на должность адъютанта к вице-канцлеру гр. М. Г. Го­ловкину, а вскоре после ареста последне­го стал адъютантом гр. А. Г. Разумов­ского — фаворита новой императрицы Елизаветы Петровны. Должность генерал-адъютанта майор­ского ранга открыло ему доступ во дворец.

В 1756 уже в чине бригадира, был на­значен директором только что открыв­шегося постоянного Российского театра. На плечи Сумарокова легли почти все заботы о те­атре: он был режиссером и преподавателем актерского мастерства, подбирал репер­туар, занимался хозяйственными вопро­сами, составлял даже афиши и газетные объявления. В течение пяти лет неустан­но трудился он в театре, но в результате ряда осложнений и неоднократных столк­новений с К. Сиверсом, ведавшим при­дворной конторой, в подчинении, у которого оказался театр с 1759, вынужден был уйти в отставку в 1761.

С 1761 писатель больше нигде не служил, всецело отдав себя литературной деятельности.

В 1769 переехал в Москву, где, за редкими выездами в Петербург, прожил до конца своих дней.

Общественно-политические взгляды Александра Петровича носили явно выраженный дворянский ха­рактер: он был сторонником монархии и сохранения крепостного права в Рос­сии. Но требования, которые он предъ­являл и к монархам, и к дворянам, были очень высокими. Монарх должен быть про­свещенным, для него превыше всего «бла­го» его подданных, он неукоснительно должен соблюдать законы и не подда­ваться своим страстям; дворянство тоже должно оправдывать свои привилегии ревностным служением обществу («не в титле — в действии быть должно дворя­нином»), образованностью («а если не ясней ум барский мужикова, || так я раз­личая не вижу никакого»), гуманным отношением к крепостным («Ах! Должно ли людьми скотине обладать? || Не жалко ль? Может бык людей быку продать?»). Но, так как со временем царствующая импе­ратрица и окружающее писателя дворян­ство все меньше соответствовали создан­ному Сумароковым идеалу, его творчество приняло более резкую сатирико-обличительную направленность. Будучи по своим философско-эстетическим взглядам в основном рационалистом, он был не чужд и сенсуа­лизму. Категорически заявив, что «ум завсегда гнушается мечты», Сумароков в то же время мог сказать:

«Трудится тот вотще,

Кто разумом своим лишь разум зара­жает:

Не стихотворец тог еще,

Кто только мысль изображает,

Холодную имея кровь;

Но стихотворец тот, кто сердце заражает

И чувство изображает,

Горячую имея кровь» («Недостаток изоб­ражения»).

Как и большинство поэтов XVIII в., Александр Петрович начал свой творческий путь с любовной лирики . Любов­ные стихотворения (песни, эклоги, идиллии, элегии), которые он писал в те­чение всей своей литературной деятель­ности, были еще достаточно условны, но в лучших из них поэту удалось выразить искренние душевные переживания, непосредственность чувств

«О существа со­став без образа смешенный»,

«Тщетно я скрываю сердца скорби люты»,

«Не плачь гак много, дорогая» и другие.

В неко­торых своих песнях использовал эле­менты народной поэтики

«В роще дев­ки гуляли»,

«О, ты крепкой, крепкой Бендерград»,

«Где ни гуляю, где ни хо­жу» и других.

Любовные произведения писателя завоевали большую популярность среди светского общества, вызвав немало под­ражателей, проникли они и в демократи­ческую среду (в рукописные песенники). Разнообразные со стороны строфики, бо­гатые в ритмическом отношении, простые по форме, песни его выгодно отличались от предшествующей любовной лирики и сыграли положительную роль в разви­тии русской поэзии. Наибольшую славу среди своих совре­менников Сумароков завоевал как драматург, и в первую очередь как автор трагедий. Им было написано девять трагедий:

«Хорев» (1747),

«Гамлет» (1748),

«Синав и Трувор» (1750),

«Аристона» (1750),

«Семира» (1751),

«Демиза» (1758, позже переделан­ная в «Ярополка и Демизу»),

«Вышеслав» (1768),

«Димитрий Самозванец» (1771),

«Мстислав» (1774).

Трагедии Сумарокова выдер­жаны в строгих правилах поэтики класси­цизма, которые для русской литературы были сформулированы им же самим в «епистоле» о стихотворстве (в брошюре «Две епистолы». В первой предлагается о рус­ском языке, а во второй — о стихотвор­стве», Спб., 1748).

В трагедиях писателя соблю­дены единства действия, места и времени; резко проведено разделение персонажей на положительных и отрицательных; ха­рактеры статичны, и каждый из них яв­лялся носителем какой-либо одной «стра­сти»; стройная пятиактная композиция и небольшое число действующих лиц по­могали сюжету развиваться экономно и в направлении раскрытия основной идеи. Стремлению автора донести свои мысли до зрителя служил относительно простой и ясный язык; «александрийский» стих (шестистопный ямб с парной риф­мовкой), которым написаны все трагедии, порой приобретал афористическое зву­чание.

В трагедиях выводились лица из аристократической среды; сюжеты для большинства из них драматург брал из отечественной истории. Хотя историзм трагедий писателя был весьма условен и ограни­чивался в основном использованием исто­рических имен, все же историко-национальная тематика явилась отличительной чертой русского классицизма: западно­европейская классицистическая трагедия строилась преимущественно на материале античной истории. Основной конфликт в трагедиях Сумарокова А.П. обычно заключался в борьбе «разума» со «страстью», общест­венного долга с личными чувствами, и по­беждало в этой борьбе общественное на­чало. Подобная коллизия и ее разрешение были призваны воспитывать гражданские чувства у дворянского зрителя, внушить ему мысль о том, что государственные интересы должны быть превыше всего. К тому же общественное звучание сумароковских трагедий усугублялось еще тем, что они все больше стали получать политическую направленность, в них все резче подвергались обличению тиранст­вующие самодержцы («Вельможа ли, иль вождь, победоносец, царь || Без добро­детели презрительная тварь»), а в «Ди­митрии Самозванце» драматург потребо­вал свергнуть с престола царя-тирана: он «Москвы, России враг и подданных му­читель». При этом характерно, что низ­вергнуть властителя-злодея должен был «народ», впервые появившийся здесь на русской сцене. Перенеся действие траге­дии в сравнительно недалекое прошлое Русского государства, автор наполнил «Димитрия Самозванца» жгучими вопро­сами его современности — о характере политической власти в стране. Конечно, Сумароков не мог открыто объявить правление Екатерины II деспотическим, но многими злободневными и достаточно прозрачными намеками вполне определенно выразил свое отрицательное отношение к екатери­нинскому режиму. Однако ярко выра­женная тираноборческая направленность этой трагедии не должна восприниматься как осуждение С. самого монархического принципа правления: даже в самых па­тетических местах «Димитрия Самозван­ца» речь шла о замене царя-тирана «доб­родетельным» монархом. Но объективное воздействие трагедии могло оказаться значительно шире субъективного, классово-ограниченного замысла драматурга. Поэтому нет ничего удивительного в той интерпретации, которая была дана ее переводу на французский язык, изданно­му в Париже в 1800 («сюжет ее, почти революционный, очевидно, находится в прямом противоречии с нравами и поли­тической системой этой страны...»). «Ди­митрий Самозванец» положил начало рус­ской политической трагедии.

К заслугам Сумарокова - трагедиографа следует отнести также создание им целой галереи разнообраз­ных, привлекательных женских образов. Нежные и кроткие, мужественные и во левые, они отличались высокими нрав­ственными принципами.

Кроме трагедий, Александром Петровичем в разное время было написано 12 комедий, драма «Пустын­ник» (1757), оперы «Цефал и Прокрис» (1755) и «Альцеста» (1758).

Его комедии пользовались меньшим успехом, чем тра­гедии, так как затрагивали менее сущест­венные стороны общественной жизни и служили добавлением к основной части спектакля. Все же в про­цессе становления русской национальной драматургии его комедии заняли опреде­ленное место. Как и трагедия, комедия, по Сумарокова, преследовала воспитательные це­ли, сатирически осмеивала личные и об­щественные недостатки. Ее пер­сонажами чаще всего были лица, взятые из окружающей среды («подлинники»). Отсюда памфлетный характер большин­ства сумароковских комедий:

«Тресотиниус»,

«Третейный суд»,

«Ссора у мужа с женой»

«Опекун»,

«Лихо­имец» и другие. На связь своих комедий с живой действительностью указывал сам драматург: «Мне прозаические комедии сочиняти... видя ежедневные в невежах глупости и заблуждения, очень легко». В комедийном творчестве Сумароков осмеивались невежественные дворяне, галломанствующие щеголи и щеголихи, взяточники-чиновники, скупцы, сутяжники, педанты- «латынщики». Это уже был мир обыден­ного, рядового человека, резко отличный от мира героев трагедии.

К числу лучших достижений в творчес­ком наследии Сумарокова А.П. следует отнести и его басни («притчи»). Он создал 378 басен, большинство из которых было издано при его жизни (2 части «притч» напечатаны в 1762, 3 часть — в 1769). Наполненные злободневным сатирическим содержанием, написанные простым (с включением «низ­ких» слов), живым языком, близким к разговорному, басни Сумарокова заслужили высокую оценку его совре­менников: «Притчи его почитаются сокро­вищем российского Парнасса; и в сем роде стихотворения далеко превосходит он Федра и де ла Фонтена, славнейших в сем роде» (Н. И. Новиков). Прит­чи Сумарокова во многом облегчили путь Крыло­ва-баснописца.

Из других его произведений следует отметить сатиру «О благородстве» и «Хор ко превратному свету».

В первой из них автор обличал дворян, заслуги которых только в их происхождении, и требовал от них «пользы обществу», высказав себя сторонником «естественного» равенства людей.

«Хор ко превратному свету» — пожалуй, самое резкое сатирическое произведение Сумарокова. В нем писатель осудил многие стороны социальной действительности.

Писатель-просветитель, поэт-сатирик, всю жизнь боровшийся с общественным злом и людской несправедливостью, пользовавшийся заслуженным ува­жением и Н. И. Новикова, и А. Н. Радищева, Сумароков в истории русской литературы XVIII в. занимает видное место. Позже многие русские писатели отказывали писателю в литературном таланте, но все же прав был В. Г. Белинский, заявивший, что «Сумароков имел у своих современников огромный успех, а без дарования, воля ваша, нельзя иметь никакого успеха ни в какое время».

Личная жизнь писателя сложилась неудачно. С первой женой Иоганной Христиановной (камер-юнгферой тогда еще великой княгини Екатерины Алексеевны) он разошелся, последующий брак с крепост­ной девушкой Верой Прохоровной при­вел к скандалу и окончательному раз­рыву с дворянской родней. Незадолго до своей смерти писатель женился третий раз и тоже на крепостной девице Екатерине Гавриловне.

Последние годы жизни Александр Петрович провел в нищете, дом и все его имущество были проданы в погашение долгов.

Умер — [1(12).X.1777], Москве.

 
Библиотечные мероприятия | Биографии