Веневитинов Дмитрий Владимирович

ВЕНЕВИТИНОВ Дмитрий Владимирович родился [14 (26).IX.1805, Москва,— 15 (27).III. 1827, Петербург] в старинной дворянской семье — поэт.

Первоначальное образование получил дома под руководством опытных московских и иностранных учителей. С детства Дмитрий Владимирович овладел древними (латинским и греческим) и новыми (французским и немецким) язы­ками. Впоследствии изучал английский и итальянский. Занятия иностранными языками способствовали возникновению глубокого интереса к античной и западно­европейской литературе и философии. В детские годы много занимался музыкой и живописью. Рано проявилось его поэти­ческое дарование.

Первыми литератур­ными произведениями Веневитинова, которые, к со­жалению, не сохранились, были, по свиде­тельству современников, переводы отрыв­ков из «Прометея» Эсхила (1818) и Гора­ция (1819). Необычайная одаренность и прекрасное образование Дмитрия Владимировича вызывали глу­бокое уважение знавших его людей. Внешне его жизнь была небогата событиями.

В 1822 он поступил вольнослушателем в Московский университет и через два года сдал выпускной экзамен.

Служил в Мос­ковском архиве Коллегии иностранных дел.

Осенью 1826 переехал на службу в Пе­тербург, где вскоре скончался.

В университетские годы Веневитинов усиленно изучает литературу и философию. Он слушает лекции А. Ф. Мерзлякова, С. Е. Раич, И. И. Давыдова и М. Г. Пав­лова. В 1823 совместно с В. Ф. Одоев­ским поэт основал кружок, получивший название «Общество любомудрия». В нем изучалась немецкая классическая фило­софия (Кант, Фихте, Шеллинг, Окен, Геррес). Наибольший интерес пробудила в любомудрах философия Шеллинга, ран­ние произведения которого вызвали на­стороженность властей. Дмитрий Владимирович и его друзья увлекались идеями всеобщей связи и един­ства природы, которые развивал Шел­линг. Эти идеи противоречили церков­ным догмам и христианскому учению, которое, судя по воспоминаниям члена общества А. И. Кошелева, не вызывало у любомудров особого энтузиазма. Веневитинов в учении Шеллинга привлекла мысль о че­ловеке как средстве познания, приведшая его к идеям самопознания и самоусовер­шенствования. Эти идеи отразились в про­изведениях Дмитрия Владимировича

«Анаксагор. Беседы Пла­тона»,

«Письмо к графине N»,

«О состоянии просвещения в России»,

в незаконченном романе:

«Владимир Паренский».

От Шел­линга и немецких романтиков Веневитинов воспри­нял идею о поэте — «сыне богов», «лю­бимце муз и вдохновенья», способном стать вождем всего человечества. В представле­нии Веневитинова, поэт — избранник небес, отмечен­ный «печатью власти на челе». Дар вдохно­вения возвышает его над толпой непосвя­щенных. Мысли об искусстве и назначе­нии поэта всегда составляли предмет поэ­тических и философских раздумий поэта. Они выразились во многих его стихотворениях и статьях:

«Скульптура, живопись и музы­ка»,

«Несколько мыслей в план журнала».

В своих философских и эстетических идеях Дмитрий Владимирович оставался самостоятельным и оригиналь­ным мыслителем. В отличие от Шеллинга он видел в искусстве источник любви к человечеству. Поэт мечтал связать фило­софию с наукой и искусством.

Изучение философии Дмитрий Владимирович Веневитинов сочетал с поэти­ческой и критической деятельностью. Служба в архиве сблизила его с талант­ливой молодежью, которая собиралась у него по вторникам.

Первое печатное произведение Веневитинова — «Разбор статьи о «Евге­нии Онегине» («Сын Отечества», 1825, ч. 100, № 8, март).

Есть сведения, что Пушкин прочитал его статью «с любовью и вниманием». Трагические события, свя­занные с восстанием декабристов, тяжело отразились на духовном самочувствии поэта. Хотя он и не принадлежал к тай­ному обществу, но, по словам А. И. Гер­цена, «был полон мечтаний и идей 1825 го­да».

В конце октября 1826 г. Веневитинов выехал из Москвы в Петербург вместе с фран­цузом Воше, библиотекарем гр. Лаваля, дочь которого Е. Трубецкую Веневитинов незадолго перед этим проводил в Сибирь к мужу-де­кабристу. При въезде в столицу Дмитрий Владимирович и Воше были арестованы. Допрос и пребывание Веневитинова на гауптвахте, хотя и кратковремен­ные, тяжело отразились на его здоровье.

Острое чувство растерянности и по­давленности — мрачное следствие на­ступившей реакции — не покидало его. Он пытался обрести душевное спокойствие и найти применение своим способностям, участвуя в издании журнала «Московский вестник». Поэт размышлял о направле­нии журнала, стремился противопоста­вить «Московский вестник» продажной и низкопробной журналистике булгаринского толка, привлекал к сотрудничеству в журнале видных литераторов.

Пере­езд в Петербург осенью 1826 углубил душевный кризис поэта, испытавшего гнетущую тоску «среди холодного, бездуш­ного общества». Поэта все чаще посещали мысли о смерти и самоубийстве. Дмитрий Владимирович хотел вырваться из официального Петербурга на чужбину, где надеялся найти силы для творчества и жизни.

В 1827 незадолго до смерти, в альманахе А. Дельвига «Северные цветы» и в журнале М. Погодина «Московский вестник» были впервые на­печатаны его стихотворения.

Как поэт Веневитинов Дмитрий Владимирович сформировался в переход­ную эпоху. В стихотворениях, написан­ных до декабря 1825, то есть в период подъема дворянской революционности, преобла­дают свободолюбивые мотивы.

После де­кабрьской катастрофы в творчестве Веневитинова заметно усиливается философское начало.

Поэзия и философия Веневитинова обнаруживают связь с декабристским общественным и литературным движением. Юноша поэт славит «пророка свободы» — Байрона, откликается на греческое восстание («Песнь грека», 1825, опубликовано в 1827). Декабристская проблематика проникает в поэму «Освобождение скальда» (1823 или 1824, опубликовано в 1914). Веневитиновский «поэт» предстает поэтом-пророком «с глаго­лом неба на земле», его миссия — зажечь людские сердца, объединить людей.

Свободолюбивым настроениям Дмитрий Владимирович не из­менил и после 1825. В согласии с декаб­ристской поэтической традицией он про­славил новгородскую вольницу («Новго­род»). Поэт пишет о дружбе и любви, об искусстве, о смысле жизни.

Дружба в его лирике противопоставлена холодным и бездушным отношениям, господствую­щим в светском обществе. Традиционные жанры элегии и послания наполняются новым содержанием, осложняясь фило­софскими размышлениями. Поэта не тро­гают ни пирушки за дружеским столом, ни «легкие забавы», о которых обычно вспоминалось в посланиях. Он мечтает вести с другом серьезные споры о филосо­фии и об искусстве («Послание к Рожалину», 1826, опубликовано в 1829).

В любовных эле­гиях Веневитинова голос страсти как бы заглуша­ется голосом рассудка. Неразделенная любовь наводит поэта на мысль об отвле­ченной и романтической любви, о платонических чувствах, о недостижимости счастья.

Поэзия Веневитинова Дмитрия Владимировича складывалась под несомнен­ным влиянием пушкинского творчества. Поэт выступал за содержательность лири­ки, за точность поэтического слова. Вмес­те с тем он подготовил возникновение гражданской поэзии Лермонтова с ее тра­гическими и напряженными раздумья­ми и рядом с Баратынским и Тютчевым явился одним из зачинателей русской фи­лософской лирики. «В его стихах,— писал В. Г. Белинский,— просвечивает дей­ствительно-идеальное, а не мечтательно- идеальное направление...».

Недолгая твор­ческая деятельность Веневитинова Д.В.— важное звено в истории русской лирики.

Умер,—[15 (27).III. 1827], Петербург.

Русские писатели. Биобиблиографический словарь.